палаткой, назвал текущий пароль и, не задерживаясь, вошел внутрь. В свои последние дни об этом – среди прочего – позаботился Гай Секстус в последнем письме к – тогда еще просто консулу – Аквитейну.
– Пять месяцев! – прорычал кто-то в палатке. – Пять месяцев мы здесь сидим. А надо было давно двинуться на юг, навстречу ворду.
– Вы блестящий тактик, Раукус, – ответил ему негромкий низкий голос. – А вот просчитывать надолго вперед умеете хуже. Мы не можем знать, какие сюрпризы успел приготовить нам ворд.
– Никаких сведений об их обороне не поступало, – огрызнулся Раукус Антиллус, консул города Антиллы, когда Эрен, откинув второй клапан, вошел внутрь. Раукус впился глазами в принцепса поверх песчаной карты Алеры на столе двойной величины. Консул был большим и по-медвежьи громоздким, его резкие черты отмечало давнее знакомство с зимними ветрами, руки и лицо были покрыты боевыми шрамами – даже его искусство повелителя фурий не могло отвести всех стрел и клинков. – Мы за всю историю не собирали сил мощнее. Нам бы двинуть это войско, вбить его прямо им в глотки и прикончить сучку-царицу. Сегодня же. Сейчас же.
В Первом консуле было что-то львиное: высокий, сухощавый, волосы темного золота, черные непрозрачные глаза под простым, без украшений, обручем, заменявшим корону Первого консула в военное время. Одет он был в свои цвета – алый с черным. Аквитейн Аттис – Гай Аквитейн Аттис, поправил себя Эрен, ведь Секстус в последнем письме объявил о законном усыновлении этого человека – встретил безрассудные призывы Раукуса с полным хладнокровием. «Хотя бы в этом он и правда похож на Секстуса», – подумал Эрен.
Первый консул покачал головой.
– Ворд очевидно чужд нам, но столь же очевидно обладает разумом. Мы готовились к обороне, поскольку каждому дураку ясно, что это разумная мера для удержания и защиты своих владений. И мы показали бы себя дураками, допустив, что к тому же заключению не пришел ворд.
– Когда наши силы вел против ворда Гай Секстус, вы советовали ему атаковать, – напомнил Раукус. – А не отступать. И были правы.
– Учитывая, сколько созданий ворда участвовало в последнем ударе по столице Алеры, видимо, нет, – возразил Первый консул. – Мы тогда не представляли их численности. Последуй он моему совету, нас бы окружили и уничтожили – причем ворд того от нас и ждал.
– Теперь их численность нам известна, – заметил Раукус.
– Мы думаем, что известна. – В резком ответе Аквитейна впервые прозвучала некоторая горячность. – Для нас это последний шанс. Если погибнут эти легионы, остановить ворд будет некому. Я и капли легионерской крови не отдам, пока не буду уверен, что враг заплатит за нее с лихвой. – Он заложил руки за спину, перевел дыхание, вернув себе прежнюю невозмутимость. – Они скоро будут здесь, и царица вынуждена будет сопровождать их, чтобы направлять атаку.
Раукус скривился, насупил косматые брови:
– Вы надеетесь заманить ее в мышеловку.
– И сражаться в обороне, – кивнул Аквитейн. – Выманить их на себя, выдержать первый удар и, выбрав время, бросить во встречную атаку все, что имеем.
Раукус крякнул:
– Она теперь владеет фуриями. И в этом ее никто из выживших не превзойдет. А еще при ней охрана из алеранцев, захваченных прежде, чем граф и графиня Кальдеронские сорвали насильственную вербовку.
Даже Раукус Антиллус, отметил Эрен, избегал в лицо напоминать новому принцепсу, что среди принужденных воевать на стороне ворда – его жена.
– Это затрудняет дело, – жестко ответил Аквитейн, – но нам придется пробить их заслон.
Раукус несколько секунд вглядывался в его лицо.
– Вы рассчитываете один ее захватить, Аттис?
– Не смешите, – отозвался Аквитейн. – Я принцепс. Не один я, но и вы, и консул Пласидус с супругой, и все консулы, патриции и графы, способные держать в руках оружие, а еще весь Воздушный легион со всеми рыцарями, кого я сумею собрать.
Раукус вздернул брови:
– Против одной твари из ворда.
– Эта тварь и есть ворд, – ответил Аквитейн. – Убьем ее – остальные будут не слишком отличаться от обычного зверья.
– Чертовски опасного зверья.
– Значит, дружно возьмемся за охоту, – подытожил Аквитейн. И, обернувшись, кивнул. – Дон Эрен. Вы с докладом?
– Да, сударь, – ответил Эрен.
Аквитейн повернулся к песчаной карте, приглашающе махнул рукой:
– Показывайте.
Эрен, неторопливо пройдя к столу, взял ведерко с зеленым песком. Раукус, видя это, поморщился. Зеленым песком отмечали алеранские области, захваченные вордом. Они уже потратили не одно ведро.
Эрен запустил горсть в песок и тщательно засыпал зеленью подобие укрепленного города, обозначавшее Парсию. Город скрылся под горкой изумрудных песчинок. Эрен подумал, что это не лучший способ отметить гибель сотен тысяч парсийцев – горожан и многочисленных беженцев, искавших там спасения. Но сомнений не осталось – курсоры и воздушные разведчики единодушно сообщали: Парсия пала перед вордом.
В палатке стало тихо.
– Когда? – негромко спросил Аквитейн.
– Два дня назад, – ответил Эрен. – Парсийский флот до самого конца вывозил горожан. Те, кто оказался близ побережья, могли уходить и малыми судами, нагружая их до предела. Возможно, семьдесят, а то и восемьдесят тысяч ушли за мыс, к Родису.
Аквитейн кивнул:
– Парсия спустила на врага Великих фурий города?
– Кровавые во́роны! – с упреком проворчал Раукус. – В Парсию стекались беженцы с половины южных земель.
Первый консул взглянул на него в упор:
– Сожаления о них не изменят случившегося. А вот своевременное действие, основанное на разумном расчете, могло бы спасти жизни в ближайшем будущем. Мне нужно знать, серьезно ли пострадал враг в результате нападения.
Раукус, помрачнев, скрестил могучие руки и что-то неразборчиво пробормотал.
Аквитейн тронул его за плечо и снова повернулся к Эрену:
– Дон Эрен?
Тот покачал головой:
– По всем признакам, нет, Первый консул. По словам выживших, консул Парсии был коварно убит. Ворд начал ломать стены только после его гибели. – Эрен пожал плечами. – Доносят о появлении множества диких фурий, но этого и следовало ожидать при таком количестве убитых.
– Да. – Аквитейн тоже скрестил руки, молча изучая карту.
Взглянул на карту и Эрен.
Алеранские земли, лежавшие между большими консульскими городами, были заселены редко или вовсе безлюдны. Созданные фуриями дороги и водные пути служили кровеносной системой торговли и обеспечивали снабжение малых городков и разбросанных вокруг них поселений. Домены земледельцев, разбросанные между городами, насчитывали от тридцати до трехсот жителей.
Теперь все изменилось.
Зеленый песок покрывал центральную часть Алеры, простираясь от необитаемой пустоши, которая когда-то была городом Каларом, через богатые плодородные земли долины Амарант, через выпотрошенный труп города Цереры и до тлеющих склонов вулкана, который возвышался там, где еще недавно располагалась столица державы. От этого мощного ствола ветвями невиданного дерева расходились отростки, тянулись
