возле лифта, бросилась обратно домой, чтобы по телефону вызвать, ремонтников.
— Юля, что случилось? — По лестнице поднималась Анна Борисовна.
— Генриетта Амаровна и Марина в лифте застряли. — Юлька указала глазами в сторону плотно закрытых дверей, из-за которых доносились плач и всхлипы.
— Ну вот, сколько раз уже жаловались на этот лифт, и все как об стенку горох, — покачала головой Анна Борисовна. — Что же делать? Ведь мы уже опаздываем в аэропорт.
— Сейчас, — Юля, чуть не носом уткнувшись в закрытые двери кабинки, закричала: — Марина, перестань плакать и послушай меня!
Однако плач все продолжался.
— Генриетта Амаровна, да успокойте же ее! — начала терять терпение девушка.
Не прошло и десяти секунд, как плач прекратился.
— Ну вот, так уже лучше, — удовлетворенно кивнула Юля и уже громче продолжила: — Марина, тут Анна Борисовна говорит, что в аэропорт уже почти опоздали. Может, пусть они едут, а мы потом к ним придем, когда Митя домой приедет? А?
В лифте долго молчали, а потом из-за дверей донесся слабый голос Маринки:
— Юля, поезжай с ними, ты Мите все объяснишь.
— Я? — возмутилась Юля. — А я-то тут при чем?
— Да при том, что ты моя сестра и подруга, тебе проще будет Мите рассказать обо всем. И потом, ты мне хоть скажешь, как он отреагировал, я хоть буду готова. Юля, ну пожа-алуйста. Ну что тебе стоит?
— Юленька, поедем с нами, — вступилась Анна Борисовна, — ты хоть сестру успокоишь.
Выбора у нее не оставалось: ей было очень жалко Марину, попавшую в такую нелепую ситуацию за полчаса до прилета Мити.
— Ладно, мы уходим! — крикнула она. — Елена Викторовна сейчас вернется и спасет вас!
— Идите, идите, — отпустила их Генриетта Амаровна, — а мы уж подождем.
Анна Борисовна и Юля тут же бросились вниз по лестнице.
Пока Юлька ехала вместе с Митиными родителями в аэропорт, она пыталась понять, зачем согласилась встречать Митю без Марины. Ведь это глупо. Марина — его девушка, а Юлька, по большому счету, к Митиному приезду не имеет никакого отношения.
— Мариночка, ну перестань плакать, — успокаивала Генриетта Амаровна свою внучку.
— Ну как теперь не плакать, — всхлипывала Марина. — Я ведь так ждала, так готовилась к этому дню, а теперь все рушится из-за какого-то лифта.
— Я понимаю, тебе обидно. Но слезами горю не поможешь. Сейчас нас вытащат, ты успокоишься, умоешься, а потом мы все пойдем к Мите домой, и все будет хорошо, — продолжала тактично уговаривать бабушка.
Марина ничего не ответила, продолжая утирать слезы ладонью.
Через несколько минут пришла Елена Викторовна и сообщила, что ремонтники скоро придут. Она тоже, как могла, принялась успокаивать свою дочь.
Постепенно возле лифта собирались соседи. Кто-то давал советы, кто-то подбадривал затворниц. Однако никто ничем помочь так и не смог. Но вот когда пришли ремонтники и после недолгих усилий вызволили Генриетту Амаровну и Марину из плена, лифтер, пожилой грузный мужчина, заверил всех жильцов, что лифт не пустят до тех пор, пока не починят окончательно.
Марина, Генриетта Амаровна и Елена Викторовна поднялись к себе, Марина отправилась в ванную приводить себя в порядок.
О приземлении самолета уже объявили. Анна Борисовна с волнением прижимала руки к груди и, обратив взор к дверям, выходящим на взлетную полосу, постоянно шептала:
— Ну скоро он прибудет? Разве можно так долго ждать?
— Аня, не волнуйся, осталось всего чуть-чуть, — успокаивал жену Митин отец.
Юля стояла рядом и чувствовала себя совершенно лишней. Вид у нее был потерянный и несчастный.
И вот наконец в здание аэропорта начали входить первые пассажиры, прибывшие из Англии.
— Вон он! — вскрикнула Анна Борисовна и бросилась вперед.
Митин отец тоже поспешил за женой. Юле ничего не оставалось, как последовать за ними.
В двери действительно входил Митя. Он по-прежнему был в темных очках, но шел уверенно, как зрячий человек.
— Митенька, сынок! — кинул ась ему на шею Анна Борисовна.
Митя улыбнулся и чуть приподнял очки, разглядывая ее.
— Мама, — наконец проговорил он, — какая ты у меня красивая! Как замечательно, что я наконец вижу тебя.
— Ну что ты, Митенька, я самая обыкновенная, — зарделась от его слов женщина.
— Здравствуй, сын! — подошел к Мите отец. Митя долго смотрел на него, вглядываясь в каждую черточку его родного и в то же время незнакомого лица.
— Здравствуй, папа, — наконец произнес он и крепко обнял отца.
И тут Митин взгляд остановился на скромно стоившей рядом Юле. Митя отстранился от отца и сделал шаг ей навстречу.
— Это ты, — прошептал он. — Я знал, что ты приедешь меня встречать. — И, не дав Юле сказать ни слова, он наклонил голову и поцеловал ее.
Она чуть не задохнулась, настолько ее ошеломил поступок Мити. Ей было приятно. Она чувствовала, как против воли тает в объятиях молодого человека. И вдруг в голове пронеслась мысль о том, что Митины родители все видят. Она дернулась и отвернулась. Однако оказалось, что Митины родители совершенно не заметили, как Митя целовал ее, потому что в этот момент подошел носильщик с Митиным багажом и отвлек Анну Борисовну и ее мужа.
— А теперь все в машину, — скомандовала Анна Борисовна.
— Пойдем. — Митя за руку повел Юльку за собой.
А она, совершенно растерявшись, шла рядом с ним и не могла произнести ни слова. Ей хотелось объяснить, что она вовсе не Марина, а ее сестра, но слова застряли в горле.
В машине родители расспрашивали Митю о том, хорошо ли он долетел, какая погода в Лондоне. Об операции по умолчанию не было сказано ни слова
— Да, ты ведь еще не знаешь, — неожиданно вспомнила Анна Борисовна. — Я от радости совершенно забыла тебе рассказать, какой казус случился, когда мы ехали за тобой в аэропорт.
— Что же произошло? — заинтересовался Митя.
— Представляешь, Марина так хотела приехать вместе с нами, но когда они с Генриеттой Амаровной спускались в лифте, тот застрял, и поэтому Марина прислала Юлю.
— Юлю? — Митя покраснел и из-под очков посмотрел на сидевшую рядом девушку.
Ей же в этот момент захотелось провалиться сквозь землю.
— Выходит, я ошибся, — после некоторого молчания наконец вымолвил парень. — Прости, Юля, что так получилось.
Она молча кивнула и, отвернувшись к окну, всю оставшуюся дорогу молчала.
5
— Митенька, а почему ты все время в темных очках? — спросила Анна Борисовна, когда они уже подъезжали к дому.
— На улице слишком яркий свет, — объяснил Митя. — Врачи сказали, что пока это вредно для глаз. Дома я, естественно, буду ходить без очков.
В это время машина остановилась у подъезда. — Это наш дом? —
