себе образ, соответствующий характеру, ежедневным занятиям, положению в обществе и менять его только в особых обстоятельствах.
При нашей единственной встрече с ректором он запомнился мне только тем, что среди блеска и света моего первого бала был единственным темным пятном. Мрачный хромой мужчина, который, вопреки этикету, не удосужился поменять облик и щеголял в демонском обличии — с бледной кожей, алыми глазами и черными закорючками рун на теле.
Впрочем, руны его были выцветшими, шею уродовал огромный шрам и вообще выглядел он неважно. Потому я лишь быстро присела в реверансе, не поднимая глаз, и поспешила к другим демонам — более ярким и привлекательным.
Помню, что подумала еще, как сильно отличаются братья — император всегда появлялся на людях в облике светловолосого и зеленоглазого мужчины, великолепного и сияющего. Если бы он с таким обожанием не смотрел на императрицу — в него были бы влюблены все девушки высшего света. Но — увы, его сердце было занято так прочно, что даже вздыхать по нему казалось кощунством.
Ныне ректор Ригрим выглядел совсем иначе: и семейный лоск просматривался в нем отчетливо. Хромота и шрам никуда не делись, но выглядели скорее выпендрежем, новой извращенной модой Ночного города, чем реальными травмами. Но я-то видела их в куда худшем состоянии и знала, что они настоящие.
Но все-таки любопытно, почему он не вылечился? Недостатка в магии у Ригрима точно не было — к услугам членов императорской семьи вся мощь Хаоса, он пять таких Академий, как наша, может построить и разрушить еще до завтрака.Не хотел ничего исправлять? Или не мог?
— Та-а-а-а-а-ак, — повторил Риг. — Вот теперь я начинаю понимать, что происходит. Раньше кое-что не сходилось. Как лучшая ученица из стипендиатов, могла пропустить зачет? Да еще и рискнуть всем, нарушая правила и пробираясь в мой кабинет. Зато вы, Хессефшахассрварт, уже не раз отличились дерзостью, наглостью и непослушанием и не получили взысканий только потому, что мы традиционно более лояльны к аристократии. Наверняка, заглянув в ведомости, я увижу у вас немало пропусков, заполнить которые вы и отправили бедную девочку. Кстати, как тебя зовут, прелестная?
— Джи… — ляпнула я, едва прикусив язык, чуть было не выдавший мое полное имя.
Сокращенная версия звучала достаточно просто для той роли, что я выбрала, а вот совпадение имени сиротки из трущоб с родовым именем одной из древних демонских семей точно вызвало бы подозрения.
Ректор окинул меня очень пристальным взглядом, и в нем было куда больше плотского интереса, и куда меньше холодной вежливости, чем я привыкла.
— Ну что, Джи, что он тебе посулил, отправив вместо себя таскать угольки из Хаоса? — усмехнулся он, брезгливо изогнув губы. — Как же часто вы, наивные девочки, ломаете себе жизнь ради обладающих капелькой власти молодых паршивцев. Все рветесь к ним, пытаясь согреться в блеске их пафоса. И не замечаете других — тех, кто мог бы постелить к вашим ногам звездное небо, будь вы к ним хоть немного благосклонней…
Речь ректора Ригрима была вдохновенной, горькой, эмоциональной — и не имела ни малейшего отношения к нам с Вартом. Я даже покосилась на друга украдкой. Он тоже лупал глазами, пытаясь осознать, в блеске какого-какого горного лорда греюсь я, Джираира, наследница одного из древнейших родов Хаоса?..
Выдержав паузу, во время которой мы с Вартом на всякий случай молчали, а ректор печально смотрел себе под ноги на хищный ковер, который так и не попробовал меня на вкус, Ригрим наконец очнулся и по-деловому спросил:— Что вы не сдали, Хессефшахассрварт?— Боевую магию… — понурился тот, вспомнив о своих проблемах. — Пожалуйста, не исключайте меня. Если родители узнают, они сошлют меня в пограничье!— У хаоса нет границ.— Мои родители найдут.
Я хотела подтвердить что да, родители Варта с легкостью обкромсают сам Хаос, только бы объяснить сыну, как он их разочаровал, но вновь удержалась. Откуда бы глупенькой девочке, которая восхищается избалованным аристократом, знать такие подробности?
— Я поговорю о вас с деканом Заррингом, — великодушно махнул рукой Ригрим. — У нас не так уж много горных лордов, изучающих боевую магию, а не надеющихся только на фамильный меч. Идите.
Варт, однако, остался на месте — то, что он сюда пришел выручать меня, а не за зачетом, он еще помнил.
— А ты… Джи… — ректор обернулся ко мне. — Тоже. Тоже иди. Учись хорошо и не связывайся с опасными мужчинами, мой тебе совет.
Из кабинета мы вышли вместе, и я до последнего чувствовала пристальный взгляд, сверлящий спину. Стоило двери хлопнуть, закрываясь за нами, как мы сорвались с места и помчались так, словно за нами гнались пустынные вихри. Остановились мы только во внутреннем дворе Академии у маленького фонтана, аллегорически изображающего три главные ценности города серебряных башен: Знание, Красоту и Тайну.Но сейчас мне было не до любования статуями, сплетающимися в центре серой мраморной чаши. Я чувствовала, что прошла по краю пропасти. И не была уверена, что избежала опасности.
— Ну что, достала? — Спросил Варт нетерпеливо. — Твою повторялку?— Этой «повторялке», — фыркнула я. — Лет больше, чем горам, в которых зародилась твоя раса. И у нее есть собственное имя — Лебе-Аннон.— Ты сама запретила мне его называть, — пожал плечами мой друг. — Чтобы никто не услышал. Так достала?— Не успела… — оглянувшись по сторонам, я понизила голос: — Там, в архиве, был какой-то странный свет. Я испугалась туда лезть.— Просто ректор свечу не потушил, — легкомысленно отозвался Варт. — Или другой артефакт светился. Так что будем делать? Я без твоей Лебенони анатомию не сдам. Даже пытаться не буду.— То есть, то, что я потеряю родовой артефакт — мелочь, а вот ты зачет не сдашь — проблема? — рассердилась я.
Но пока Варт многословно оправдывался, проговариваясь, что да, ему важно только это, я все никак не могла забыть тот оранжевый свет. Не свеча это была, совсем не свеча… И прежде, чем повторять попытку взлома, надо было понять — что же?
Как испортить настроение королеве Академии
