— Папа, — сказал Роман, устраиваясь справа от Кощея, в то время как Лев стоял позади и молча ждал. — Нам нужно поговорить о Яге.
Кощей, суровый мужчина лет семидесяти, которого давно перестали называть Лазарем Фёдоровым, поднял руку, призывая к молчанию. Он посмотрел на боксерский ринг, прищурив глаза.
— Видишь это? — тихо спросил он у своего второго сына, указывая на то, что Лев счёл размытым движением теней на ринге. Тусклый свет пробивался сквозь одно из узких верхних окон, и луч лунного света, прикрытый чем-то похожим на грозовую тучу, каждый раз вырисовывал силуэт человека.
— Теневые существа, — пояснил Кощей. — Инуиты называют их такриаксуит. Люди-тени, живущие в мире, параллельном нашему. Говорят, что если слышите шаги, но никого не видите, это одно из этих сущест. — Он не повернулся к сыновьям и не отвёл взгляда от ринга. — Весьма любопытно, не правда ли?
Лев не задавал вопросов о том, кто их купил, как Кощей их нашел, и участвуют ли они в сражениях ради забавы, как и другие существа, обнаруженные Кощеем. С детства он знал, что о некоторых вещах лучше не знать.
— Так или иначе, о чём ты говорил, Ромчик? — наконец продолжил Кощей, и Роман кивнул, поворачиваясь лицом к отцу.
— Возмездие, — коротко произнёс Роман, и Кощей утвердительно качнул головой. Лев всегда чувствовал, что его отец общается с двумя старшими сыновьями на каком-то понятном только им языке. Насколько Лев мог судить, Кощею не требовались долгие объяснения, но Роман всё же добавил:
— Я слышал, что Яга хочет расширить сбыт своих наркотиков за пределы ведьминских кругов. Могу предположить, что её следующая цель — группа потребителей не связанных с магией.
Кощей выгнул бровь в ожидании.
— Для ее галлюциногенов, вы имеете в виду?
Роман кивнул.
— Студенты колледжей, — пояснил он, и Кощей слегка усмехнулся, как будто это было ему хорошо известно. — У меня есть источник, который утверждает, что она заключила выгодную сделку. Если мы сможем вмешаться в эту продажу, возможно, даже выдать ее ведьминскому Боро5, то…
Он бросил взгляд вниз и сделал жест рукой в сторону предполагаемого пути неизбежного разрушения.
— Твой источник? — поинтересовался Кощей.
— Один из её дилеров.
Лев моргнул от удивления, но Кощей лишь кивнул.
— Ведьма?
— Разумеется, — ответил Роман, и Лев нахмурился — это было похоже на ложь, хотя он не мог до конца быть в этом уверен.
— Хорошо, — произнёс Кощей, задумчиво проводя рукой по своему гладко выбритому подбородку. — Мы не можем позволить себе ошибки, Рома. Ты отправишь Леву?
— Да, папа.
— Что? — встревоженно вмешался Лев. — Отправишь меня куда?
— Не задавай вопросов, — нетерпеливо предупредил Роман, но Кощей снова поднял руку.
— Пусть спрашивает, Ромчик. — Он медленно повернулся к Льву, и его тёмные глаза, так похожие на глаза Романа, впились в младшего сына долгим, оценивающим взглядом. — Ошибок быть не должно, Левка. Яга — коварная и хитрая женщина, и она, без сомнения, расставит ловушки. Ты должен чётко знать время, место и личность выбранного ею партнера. Ты будешь менее заметен, чем Рома, — добавил он, указывая на второго сына, который за всю свою жизнь так и не сумел стать незаметным. — Ты подходящего возраста, у тебя молодой взгляд, в котором не считывается угроза. Ты впишешься.
— Впишусь? — Лев нахмурился. — Впишусь куда? — Но Кощею уже было не до этого. Он повернулся лицом вперед и снова привлек внимание Романа.
— Думаешь, это скоро произойдёт? — тихо спросил он, и Роман уверенно кивнул.
— Я уверен в этом. Наконец-то мы сможем свести с ней счёты, папа. Заставим ее заплатить.
Кощей кивнул. Тени наа ринге расплывались, сталкиваясь друг c другом.
— Начнём сегодня вечером, — коротко распорядился Кощей, и Роман поднялся на ноги, без лишних слов подталкивая Льва к двери.
I. 6
(Настороженность)
— Маша, — тихо сказал Стас, мягко опуская руку ей на плечо. — Ты хорошо себя чувствуешь?
Марья снова попыталась вытеснить из головы окровавленное лицо Дмитрия, откашлялась и быстро вернулась к мытью посуды.
— Они придут за нами, — пробормотала она, изучая зачарованную кастрюлю, но вздохнула и прекратила свои усилия, когда Стас понимающе сжал её плечо. — Я не знаю, правильно ли я поступила, Стас, — тихо проговорила она, бросив на него неуверенный взгляд.
Он пожал плечами, как всегда поддерживая ее.
— Ты сделала то, что велели. Твоя мать слишком жестока, чтобы оставить оскорбление без ответа, — заверил он, словно это могло её утешить. — Кроме того, уверен, что она намерена покончить с Кощеем раз и навсегда. Скоро все это закончится.
Марья повернулась, положила влажные руки на его бёдра и прижалась лбом к его плечу.
— Нам не стоит обсуждать такие вещи, — тихо сказала она, утыкаясь в знакомый контур его тела, наслаждаясь мягкостью его свитера и уютом его присутствия. — Ты же знаешь, я ненавижу ставить тебя в затруднительное положение.
Стас медленно кивнул, обнимая её. Он был колдуном из боро, своего рода политиком. Правдоподобное отрицание было жизненно важным для его благополучия, особенно учитывая, что обитатели боро знали о его связи с Марьей. Секреты, по крайней мере в этом браке, были своеобразной формой уважения.
Ведьминское Боро, правящий орган магического Нью-Йорка, обладало меньшим влиянием, чем многие думали. По крайней мере, по мнению Марьи. Всё это было ужасно ограничивающим. Структура была разделена по тем же географическим признакам, что и обычные муниципальные районы, и представительство было пропорциональным численности населения. В обязанности Боро входило голосование по общественным вопросам; мандатам, судебным решениям, форумам; законам, а следовательно, и по вопросам преступности и наказания.
Происходили ли встречи за закрытыми дверями? Безусловно. Это не было популизмом. Ведь в составе Боро находились в основном богатые люди, контролирующие работу целого сообщества, которые могли легко ввести непосильный магический налог или внести в чёрный список любого, кто осмелится им перечить. Ведьмы и раньше жили, пренебрегая законами, и это едва не привело их к гибели. Магия — это одно: её можно обрести почти случайно, с ней достаточно легко родиться, если обстоятельства сложатся подходящим образом. Но обладание властью — совсем другое дело.
Стас был боровским колдуном, но не старейшиной. Он мог бы принимать участие в обсуждениях, если бы захотел, но амбиции ему были не свойственны. Скорее всего, он всю жизнь будет служить среди других городских ведьм, как это делал и его отец — тихо. Богатство, статус и влияние — это то, о чем заботились другие мужчины. Стас Максимов стремился к спокойной жизни и любящей жене, и, насколько он понимал, уже обрёл и то, и другое.
Защищать Стаса должна была, скорее, Марья, нежели наоборот.
— Ты уже рассказала Саше? — спросил Стас, нежно зарываясь пальцами в ее волосы.
— Нет, — ответила Марья, уткнувшись в его свитер, стыдливо приглушая голос кашемиром.
— Маша…
— Я не хочу для неё такой жизни, Стас.
И это уже прозвучало как банальность.
— Я знаю, что не хочешь, Маша. Но она дочь своей матери, так же как и ты. Она уже не малышка, и у неё тоже есть семья, которую нужно защищать. Как и тебе.
— Знаю, но я просто… — Марья выдохнула. — Я хочу её уберечь. Она заслуживает большего, Стас. Ей нужно куда больше, чем эта жизнь, а я…
— Теперь настала очередь Саши. Однажды ты сделала этот выбор, пусть и много лет назад, — напомнил ей Стас, и повторил: — Теперь ее очередь, Маша. Ты сделала свой выбор, а теперь она сделает свой.
Марья прикусила язык, сдержав слова, которые не могла произнести, и вместо этого позволила мужу заглянуть ей в глаза.
— И кто знает, — тихо предложил он, — может, с помощью Саши тебе не придётся так много работать на бизнес твоей матери. Может, тогда мы сможем завести свою семью, а? — Он улыбнулся ей тепло и успокаивающе, и на мгновение она ощутила приступ тоски. — Возможно, у нас будет маленькая Машенька? Маленькая кузина для Луки?
