Дедушкина спальня была такой просторной, что вполне могла бы сойти и за будуар, размышляла Леонора, осматривая свою новую комнату. Если повесить на окна новые полосатые портьеры, сменить полог над постелью и купить покрывало в тон, тут станет еще уютнее.
В гардеробной стояли комод красного дерева и большой шкаф, возле которого размещались умывальник и табурет. Очень удобно, тут можно будет хранить одежду. Леонора решила приобрести высокое зеркало на ножках — или даже два — и заменить бюро в спальне на туалетный столик. А еще она купит кушетку!
Пожалуй, если забыть о противной лестнице, ее вполне устраивало новое жилище. С другой стороны, она была до глубины души уязвлена тем, что ей придется заходить в дом с черного хода, вместе со слугами. И все из-за лорда Келси, который устроил внизу настоящий вертеп!
Завтра, думала Леонора, подкрепляясь бутербродами с маслом и ветчиной и запивая их горячим чаем, который прислала наверх заботливая миссис Паркс, она спросит у мистера Коггана, нельзя ли разорвать договор аренды. Но сначала она осмотрит два нижних этажа.
Ровно в девять часов утра, освеженная сном, Леонора спустилась по парадной лестнице, надеясь застать лорда Келси в его кабинете. Разумеется, с ней была Кларисса. В конце концов, она и так нарушает все допустимые правила приличий, навещая холостого мужчину у него дома, пусть даже и по делу. Кроме того, в эрле было что-то такое… что не вызывало у Леоноры никакого доверия.
Почти все двери на первом этаже были плотно закрыты — вероятно, таким образом, эрл и его управляющий ограждали себя от нежелательных визитов. Впрочем, дверь кабинета была приоткрыта. Леонора решительно постучала и, услыхав приглашение зайти, отворила дверь.
Накануне она не заметила, что эта комната служила, видимо, не только рабочим кабинетом. Конечно, тут были и кресла у камина, и письменный стол у окна, но возле другого окна помещалась перегородка, образуя нечто вроде внутренней комнатки.
Эрл поднялся из-за письменного стола, на котором вперемешку лежали счета и книги с записями. Судя по всему, он проверял чью-то работу и, не особенно полагаясь на слабый утренний свет, поставил на стол высокий канделябр с горящими свечами.
— Вы пунктуальны, мисс Винсент, — с поклоном приветствовал он ее.
Леонора присела в ответ.
— В бизнесе, милорд, всегда полезно держать свое слово, — ответила она. — Я готова осмотреть дом. Со мной мисс Ворт, которая сможет сделать необходимые заметки.
Кларисса, прижимая к груди блокнот и карандаш, глядела на его светлость горящими от любопытства глазами. Щеки ее раскраснелись от волнения. Леонора сообразила, что вчера у Клариссы не было времени рассмотреть безупречную фигуру эрла и отличный покрой его одежды. Кроме того, вчера эрл не улыбался ей так приветливо, с неуловимой долей сочувствия. Как будто она, Леонора, какая-то несносная старуха, которую бедной компаньонке приходится ублажать!
Она окинула комнату критическим взглядом.
— Кажется, здесь все в порядке, за исключением вон того сырого пятна у окна. — Она подошла и внимательно осмотрела затеки на обоях. — Почему вы не занимаетесь ремонтом?
Келси ответил ей сдержанно-снисходительным тоном, словно разговаривая с несмышленым ребенком:
— Потому, мисс Винсент, что протекает снаружи, где нарушена кладка, а за это отвечает владелец дома. Мистер Винсент собирался сделать ремонт, но, к несчастью, отошел в мир иной.
— Я переговорю с каменщиком, — резко проговорила Леонора, стараясь скрыть панику. Господи помилуй, во сколько же ей это обойдется? Она и не предполагала, что дом надо будет ремонтировать! — Кларисса, запиши. — Затем она указала на дверь внутренней комнаты: — А что там?
— С разрешения мистера Винсента я установил перегородку. Там размещается мой камердинер. Это оказалось удобнее всего, поскольку в моей гардеробной нет окна — да и размером она чуть больше яичной скорлупки.
Он открыл дверь, и Леонора бегло осмотрела крохотную, но очень опрятную комнатушку.
— Отлично. Ну что же, пойдем дальше?
Келси пересек кабинет и постоял, со скучающе-терпеливым видом придерживая дверь. При взгляде на него Леонора почувствовала, что у нее все внутри закипает.
В холле она осмотрела натертые до блеска полы и кремовые обои. На стене возле входной двери висело нечто вроде венка, и Леонора подошла ближе, так как накануне не заметила ни это украшение, ни слова, которые были написаны в центре.
— «Добро пожаловать в клуб «Витус»»[7], — прочитала она вслух. — Так вот, значит, как называется ваш вертеп?
— Клуб «Витус» знают все в Бате, мисс Винсент.
— Могу себе представить. И что же, все члены вашего клуба страдают пляской святого Витта?[8]
Он расхохотался, но ответил по-прежнему покровительственным тоном:
— К счастью, нет, мисс Винсент. Мое второе имя — Дэнсер[9]. А святой Витт — патрон всех танцоров. Мне подумалось, что такое название вполне уместно.
— Да уж! — фыркнула Леонора. — Если ваши клиенты не страдают от нервных припадков, так вы, наверное, без труда доводите их до этого, когда они опускаются до пьянства и впадают в отчаяние.
Он изумленно поднял брови.
— Должен ли я понять, мисс Винсент, что вы не одобряете игру в карты? Неужели вы никогда не играли — хотя бы для развлечения?
Леонора залилась краской. Выходит, она попала в западню, и теперь он будет считать ее не в меру щепетильной, притворно-стыдливой жеманницей.
— Вовсе нет, сэр, — отпарировала Леонора. — Как и все, я с удовольствием играю в хорошем обществе. Я не вижу в карточных играх ничего дурного, однако полагаю, что некоторым людям… — как, например, ее отцу, подумала она, но не сказала об этом, а лишь крепче сжала сумочку, — некоторым людям карты приносят лишь вред. И я презираю тех, кто пользуется их слабостями.
Келси отворил дверь и жестом пригласил ее зайти. Кларисса безмолвно шла следом.
Леонора сама не понимала, что на нее нашло. Может быть, все дело в том, что известие о существующем здесь игорном заведении застало ее врасплох. Такие модные клубы, как «Уайте», «Буддлз» или «Брукс» в Лондоне, считаются вполне респектабельными, однако и там за один вечер игроки могут потерять все, что у них есть. А цель менее приличных мелких заведений всегда одна — ободрать клиента как липку.
Не в состоянии уплатить высокий вступительный взнос, который требовали заведения, подобные клубу «Уайте», отец Леоноры в свой последний визит в Лондон стал жертвой мошенничества, разорился и, не в силах пережить позор, умер.
