нечто важное, что не увидеть с сухими фактами.
Но стоило ярости и горечи отступить, как в речах семейства Уильямс начали прослеживаться и иные моменты. Был ли Ларри Брукс грубым и несдержанным? Нет, не был. Запрещал ли Нелли общаться с родными? Нет, даже наоборот — всецело убеждал подругу сохранять связь с семьей. Они вместе даже на праздники приезжали, где общество Брукса терпели, однако он никогда не выказывал никакой враждебности. Да, Брукс любил пригубить пива после тяжелых рабочих смен. Да, у них не было все гладко в отношениях. Да, он был почти на семнадцать лет старше своей сожительницы… Однако же портрет беспринципного мудака, что посмел поднять руку на свою женщину никак не хотел вырисовываться.
И именно это несоответствие так сильно резонировало в голове Джеймса. Ларри определенно что-то недоговаривал и скрывал, но это не было связано с убийством. Но если он не заговорит, то он сам себя загонит в тюрьму на пожизненный. Там и так хватает ложно осужденных, не стоило пополнять печальную статистику.
Пока Джеймс спускался к допросной, где содержали Ларри, детектив обдумывал план ведения беседы. Бедного Брукса допрашивали уже почти три дня, перепробовав все методы, однако он все продолжал твердить свое. Выделенный от округа адвокат не особо был заинтересован в деле, будто чувствуя, что тут для него нет никаких перспектив. Когда он приехал по требованию Ларри, тот дал ему лишь несколько коротких инструкций что говорить, а что нет. Больше его в участке никто не видел.
— Снова на допрос? — хмыкнул дежурный полицейский, безмятежно попивая кофе и наблюдая за мужчиной, дремлющим в кресле за темным стеклом.
— Снова, — кивнул Джеймс. Он держал наготове все необходимое, а старенький диктофон уже был в руках. Он не любил такой метод, но чаще всего, по его опыту, именно он работал лучше грубой физической силой. Если относиться по-человечески даже к нелюдям, способным на жестокие зверства, они открываются в ответ. Обычно.
Раздался громкий сигнал, и Сэвидж шагнул в допросную. Ларри резко подскочил на стуле. Испуганный взгляд тут же сменился недовольством, пока он смотрел, как детектив берет стул, и садится рядом, напротив и ставит включенный диктофон между ними на стол.
— Я уже все сказал, — буркнул мужчина, откидываясь назад, будто подсознательно пытаясь отдалиться от полицейского, опасливо косясь на записывающую аппаратуру. — Все остальное только через моего адвоката.
— Добрый день, мистер Брукс, — начал тот с вежливой располагающей к себе улыбкой. — Полагаю, мы с вами еще не знакомы? Меня зовут детектив Сэвидж, я один из тех, кто ведет дело об убийстве вашей подруги.
При упоминании Нелли его лицо едва заметно дрогнуло, будто он пытался сдержать эмоции, и это не укрылось от пронзительного взгляда Джеймса.
— Я уже говорил вашим коллегам, детектив, — язвительно начал Ларри, — что никак не причастен к ее смерти. Для меня это было таким же потрясением. Зачем мне вообще было убивать ее?
— Успокойтесь, Ларри, — Джеймс поднял руки в примиряющем жесте. — Я все прекрасно понимаю. Поэтому и здесь. Мои коллеги не хотят искать другие альтернативы, но и я не очень-то верю, что это ваших рук дело.
— Не верите?.. — неуверенно переспросил Ларри, который явно ждал не таких слов.
— Да, — Джеймс утвердительно кивнул. — Вроде все на первый взгляд очевидно, но… Вы знали, что семья Уильямсов к вам относиться довольно неплохо?
От этого заявления он и вовсе опешил.
— Что? Родители Нелли?.. Да они же меня терпеть не могут. Они, небось, и натравили копов на меня.
— Людям в горе свойственно бросаться громкими обвинениями, но остывшие сердца позволяют посмотреть на все здраво, — спокойно ответил Джеймс. — Часто за ширмой очевидного скрывается то, что мы прячем не только от окружающих, но и от самих себя. Мистер и миссис Уильямс, не буду врать, не в восторге от выбора их дочери. Однако то тут, то там невзначай брошенные фразы характеризуют вас как трудолюбивого и заботливого человека, который просто живет как может. Это никак не вяжется с портретом жестоко убийцы, коим вас пытаются изобразить.
Ларри смотрел на детектива долго и пристально, и Джеймс знал, что сейчас надо просто молчать. Молчать и терпеливо ждать. Создавать доверительные отношения между подозреваемым и полицейским всегда непросто, ведь для осужденного это момент слабости, момент, который может решить его будущее, если он откроется не тому.
— Детектив… Сэвидж, правильно? — наконец выдавил Брукс.
— Зовите меня просто Джеймс, если вам так будет удобней, — снова легкая дружеская улыбка, четко выверенная по времени и эмоциям. — Может, хотите кофе или чего-нибудь перекусить? Не думаю, что с вами тут слишком уж хорошо обращаются.
Ларри потер рукой морщинистое лицо. Из-за алкоголя и усталости мужчина выглядел куда старше своих сорока. Сложно было поверить, что они с Джеймсом почти ровесники.
— Черный с двумя кубиками сахара, если можно, — робко попросил он.
Когда Джеймс вернулся с двумя стаканчиками кофе, он также протянул Бруксу бумажный пакетик, в котором был сэндвич с сыром и ветчиной из вендингового автомата. Ларри даже сначала не поверил, что это ему, но, поблагодарив, накинулся на несчастный сэндвич так, словно это была первая в его жизни еда.
— Итак, Ларри, — спокойно начал Джеймс, допивая остатки своего эспрессо. Он знал, что подозреваемый уже расположен к нему хотя бы частично, а, значит, есть шанс, что и заговорит охотнее. — Давай теперь поговорим с тобой, ладно? Я искренне хочу помочь тебе выпутаться из всей этой ситуации и понять, что произошло с твоей подругой.
— Но вы же и так знаете, — после проявленной от незнакомца заботы Брукс выглядел куда более расслабленным, но нервозность все еще не отступила, выдавая его страх. — Какой-то урод задушил ее и бросил в лесу на съедение волкам, будто какой-то мусор…
— Да, однако нам надо понимать, кто и зачем так поступил с ней. У тебя нет алиби, поэтому ты сейчас здесь. А тот урод — на воле, — для вида Джеймс перелистнул несколько бумаг в личном деле. — Но, может, ты, как самый близкий ее человек, знаешь, кто мог бы желать Нелли смерти? Может, у нее были враги или завистники? Могла она быть с кем-то в ссоре или, может, задолжала пару тысяч баксов? Могли ли у нее быть… хм, ну например, отношения на стороне?
Последняя фраза заставила
