значит жить без меня. Ты же этого хочешь? Так? Стать свободной птичкой высокого полета?
Он подтащил меня к машине, и пока я пыталась собраться с мыслями для того, чтобы ответить ему на непонятные пока мне угрозы, вдруг впечатал меня спиной в пассажирскую дверь.
— Даю тебе еще один шанс передумать, Ника, — грозно сверкнули его карие глаза в скудном освещении от фонаря возле ворот. — Признайся, что была не права и закатила истерику по глупости. Я отведу тебя домой, уложу в постель, и мы сделаем то, что и собирались сегодня. Займемся любовью, и плодом ее станет твоя долгожданная беременность!
Я тяжело дышала, глядя в его глаза снизу вверх. Даже бешеной высоты шпилек не хватало, чтобы я была с ним на равных. Я ведь никогда не была и не буду ему ровней в его понимании. Это все было представление, обман длиною почти в два года.
— Наша любовь мертва… — у моего голоса уже почти не было звука, только выдох, — я не хочу этой некрофилии.
Артур зарычал, показав белые идеальные зубы. Сдвинул меня как куклу и открыл дверь.
— На сидение, живо! — затолкал меня внутрь, — прокачу тебя на машине времени и покажу, как больно может упасть маленькая птичка, взлетевшая так высоко!
Глава 6
Его хватило не надолго.
Сначала Артур сжимал руки на руле и проворачивал кулаки, перебирал пальцами. Потом начал скрипеть зубами, как это делал крайне редко, когда очень сильно психовал.
За окнами его любимого премиального Лексуса мелькали густые тени леса и очень редкие фонари. Я сидела, кидая на него редкие взгляды, не понимая, как произошла эта метаморфоза из любимого мужа в лживое чудовище. И была ли она, может, это я была слепа и наивна все это время?
— Вот что тебе дома не сиделось? — решил он посокрушаться о неудачном для него стечении обстоятельств, — что ты делала в этой гостинице?
— Ты сам мне сказал: «иди, проветрись с подругами». Вот я и проветрилась, Мила хотела посидеть там в ресторане. — Мне не хотелось с ним разговаривать, казалось, что он пытается заговорить мне зубы, будто ничего не произошло. — Куда мы едем? — вопрос был немного глупым, потому что от коттеджного поселка в Москву только одна дорога через лес, а потом трасса.
Артур сжал губы, будто переваривал в голове свои собственные мысли. Не трудно было догадаться, что он скорей всего уже построил планы, как меня проучить за этот демарш.
— Куда надо. Узнаешь, когда приедем.
Возможно, мне стоило начать волноваться, но у меня будто все выгорело изнутри, оставив пепельное поле и гуляющий по нему ветер.
— Ну и отлично, мне без разницы, куда. Главное, от тебя подальше, — из меня начала сочиться самая настоящая злость. Первая реакция шока и обиды затапливалась негативными чувствами к бывшему когда-то любимым мужчине. Не хотелось больше его видеть и слышать. Правда, пара вопросов больно скребли изнутри. Я не выдержала, — что такого смогла дать тебе та женщина, раз ты меня на нее променял?
— Я тебя не променял! — Артур ударил по рулю, — сколько раз объяснять? Я не выбрал ее вместо тебя! Она мне нужна для другого, того, что ты не могла бы дать!
— Это что?
— Не твое дело!
— Я же была образцово показательной женой! Делала все, как ты хотел, как ты любил! Выглядела, одевалась, вела себя на твоих бесконечных приемах и вечеринках, друзьям твоим улыбалась, дружила с их «правильными» женами! Что не так было?
— Все было так и должно было продолжаться, пока ты все сама не испортила! — он быстро глянул на меня, отвлекаясь от дороги. — Какого черта ты все испоганила?
— Я испортила? — не перестану я удивляться этой сломанной логике, — сколько это продолжалось? Давно у тебя с этой… — Артур глянул на меня предостерегающе, чтобы, видимо, опять не назвала ее шлюхой, — с этой китайской копией меня? Сколько ты с ней встречался? Все дело в сексе?
Муж… точней почти уже бывший муж, снова зарычал сквозь сжатые зубы, вжимая педаль газа сильней, от чего машина ускорилась. Я взялась на всякий случай за дверную ручку.
— Тебя это не касается! Ни кто она, ни зачем! Поняла? Ты прекрасно жила и ни на что не жаловалась все это время…
— Значит давно, — подтвердила я свои мысли, кивнула и отвернулась от него.
Артур дернул меня за плечо, чтобы я на него посмотрела.
— Ты как сыр в масле каталась и жила бы так дальше! Если бы не твоя тошнотворная правильность! Тупая принципиальность! Решила в развод поиграть из-за своей дурости, капризов этих собственнических!
— Да иди ты! — я выдернула руку, машина вильнула на дороге, — это не игра! Я заберу готовое свидетельство через тридцать дней и больше не хочу иметь с тобой ничего общего. Найди себе другую Стэндфордскую жену! Куклу напоказ с пустой головой и на все согласную!
— Ах, так?! — он резко свернул с дороги и дал по тормозам.
Нас качнуло на сидениях, и я чудом удержалась на месте, уперевшись руками в приборную панель. Артур выскочил из машины и, не закрывая свою дверь, обошел капот к моей стороне. Я едва поправила волосы, сбившиеся на лицо, как он распахнул пассажирскую и отстегнул ремень безопасности, тут же выдернул меня из машины как неживой манекен.
При его росте и спортивном телосложении я для него была пушинкой, несчастные пятьдесят килограммов.
— Пошла вон! Дура принципиальная! — отшвырнул меня от себя. Я сделал несколько качающихся шагов, прежде чем поймала равновесие на каменистой пыльной обочине. Чертовы шпильки.
— Отлично! Вот и пойду! — злости во мне было все больше.
— Я хотел вернуть тебя в твою облезлую хрущобу! Но ты даже этого не заслуживаешь, катись туда, где тебе самое место! Не хочешь жить с богатым и успешным мужчиной, иди на трассу, найди себе вонючего дальнобоя, и пусть он тебя любит во все щели!
Кричал он, размахивая руками.
— Это ты катись к своей пластиковой замене! Пусть она заслуживает твою любовь покорностью! Мне она больше не нужна! И богатства свои засунь себе куда поглубже!
— Ты еще запоешь иначе! — он ткнул пальцем в моем направлении, — это ты сейчас такая смелая и самоуверенная на адреналине! Как возьмет реальная жизнь за задницу, сразу же и обратно приползешь! А ты приползешь, я тебе это гарантирую!
— В твоих мечтах! Жила я до тебя и после выживу! — закричала я, из леса за моей спиной с шумом крыльев вспорхнула птица, отчего я вздрогнула и оглянулась.
— Ага, я вижу! Не обосрись
