Коренное население Сарамира отличалось смуглой кожей. Поэтому бледность Люции была непривычна их взору. Кроме того, всех поражал цвет волос принцессы. Настоящие блондинки редко встречались среди сарамирцев.
Но тем не менее народ Сарамира охотно признавал красоту будущей императрицы. Она носила легкое зеленое платье и неброские украшения. Наставники требовали, чтобы девочка вела себя, как императрица, даже если оставалась одна. Она слушала и лишь рассеянно кивала в ответ. И учителя оставили принцессу в покое. А напрасно. Люция охотно внимала мудрым наставникам, но ее задумчивость часто ошибочно принимали за невнимание. Люция была мечтательницей с детства.
Иногда она завидовала своим учителям, их способности сосредоточиться на чем-то одном, не замечая ничего вокруг. Воспитатели же не понимали Люцию. Все, кроме Заэлиса. Он один догадывался, что происходит в душе воспитанницы, знал истинную причину ее кажущейся рассеянности. Принцесса обладала больше, чем пятью чувствами.
Девочка заговорила в шесть месяцев. Несмотря на свой юный возраст, Люция понимала: с ней что-то не так. Печаль появлялась в глазах матери каждый раз, когда она смотрела на дочь. Принцессу решили спрятать от посторонних взглядов и поселили в золотую клетку, окруженную стенами императорского дворца. С тех пор наследница и находилась здесь.
Кот выбежал из-за деревьев и, заметив хозяйку, сделал вид, будто беззаботно прогуливается. Он косился то на Люцию, то на белок, за которыми только что гнался, словно раздумывал, можно ли продолжить охоту. Потом, приняв решение, стремглав помчался за пушистыми зверьками. Принцесса обеспокоенно смотрела им вслед, надеясь, что белкам все же удастся ускользнуть от преследователя. Кот жил в саду уже несколько месяцев, но зверьки никак не могли научиться осторожности.
Люция любила животных. К тому же другой компании у нее не было. Ну, еще она считала своим другом Заэлиса. А вот с матерью их связывали странные взаимоотношения.
Чаще всего принцесса проводила время в одиночестве, что совсем не тяготило ее, но при этом не переставала мечтать о том дне, когда получит свободу.
Ее мать Анаис, императрица Сарамира, навещала дочь по крайней мере раз в день. Иногда Люция думала, что ей следовало бы ненавидеть Анаис за то, что та держит принцессу взаперти. Но девочка не умела злиться. Она прощала всех, потому что ее сердце наполняли сочувствие и любовь. За свою недолгую жизнь ей еще не встретился человек, чьи помыслы были бы настолько порочны, что он не заслуживал бы прощения.
Когда Люция сказала об этом Заэлису, наставник напомнил девочке, что она почти ни с кем не общается.
Мать учила ее держать в тайне свои способности. Императрица также позаботилась о том, чтобы все наставники держали рот на замке и никому не проболтались о даре ребенка. Маленькой принцессе мать объяснила свое поведение тем, что люди ненавидели бы Люцию и боялись ее, если бы узнали правду. Вот почему девочка никому не рассказывала о своих мыслях и чувствах и казалась отстраненной и скрытной.
Скорбь Анаис была велика. Императрица сто раз просила прощения у дочери за то, что пошла на такие крайние меры и лишила ее общения. Она очень хотела бы разрешить Люции играть с другими детьми, свободно бегать по улице, но это было слишком опасно. Несмотря ни на что, девочка любила мать и доверяла ей.
Люция подняла глаза к небу, на котором появились темные облака. Принцесса знала – это признак приближающихся кошмаров. В такую погоду наследницу частенько терзали дурные сны.
В своих кошмарах девочка покидала опочивальню и бродила по замку. Шла по коридорам дворца, заглядывая сквозь стены. Несколько раз наведывалась к матери. Но Анаис никогда не видела дочь. Люция наблюдала, как императрица шьет, купается или смотрит в окно. Иногда слушала, как мать обсуждает с советниками дела государственной важности. Кроме покоев владычицы девочка частенько навещала комнату прислуги.
Она подсматривала, как слуги сплетничают, готовят и занимаются любовью. Иногда люди чувствовали, что за ними наблюдают, и разбегались в панике. Но чаще всего визиты Люции оставались незамеченными.
Однажды девочка попросила мать разъяснить одну вещь, увиденную во сне. Лицо Анаис погрустнело. Императрица поцеловала дочь в лоб, но ничего не ответила. Никогда больше Люция не задавала подобных вопросов. Принцесса поняла, что сны вовсе не сны, а реальные события.
Во сне наследница могла покидать душную комнату и путешествовать по всему миру. И все же все она боялась оставлять пределы дворца. Никогда в своих видениях Люция не заглядывала в город Аксеками, в центре которого и расположился императорский замок.
С тех пор, как девочка впервые отправилась в подобное путешествие, прошло уже больше года. Потом в ее снах появилась некая девушка. А две недели назад Люция внезапно обнаружила, что ее по пятам преследует незнакомец. Он всегда приходил из кромешной тьмы. Принцесса просыпалась, дрожа от ужаса. Присутствие чужака пугало ее.
Наследница не знала, кто он, но понимала, что значит его неусыпное внимание. Какая-то темная сила нашла ее. Возможно, именно об этом не пожелала рассказать мать.
Так или иначе, происходило что-то странное. И Люция не знала, радоваться ей или бояться.
В дальнем углу парка садовники выкопали отмершие зимние растения, чтобы посадить цветы. На дорожке осталась тележка с вилами и лопатами. Черную, свежевскопанную клумбу обильно оросили водой. Сквозь толщу земли вот-вот должны пробиться зеленые ростки.
Но этого не случилось. Клумба задрожала, сначала слабо, потом сильней. Земля разверзлась. Из ямы поднялся человек, стряхивая с себя грязь.
Высокий, худощавый, небритый мужчина, на вид лет сорока, с короткими, седыми волосами выплюнул изо рта короткую, толстую бамбуковую трубку, служившую, очевидно, приспособлением для дыхания, стряхнул с себя оставшиеся комья земли и выпрямился.
Пурлоху ту Ириси везло всегда и так, что иногда даже до смешного доходило.
Он уже не раз ускользал от опасности, когда, казалось, все было против него. Пурлох легко проходил прямо под носом часовых, стоявших вдоль стен, по-пластунски миновал посты наблюдения. Он перепрыгивал через пятидесятифутовый забор, не зная, что ожидает по ту сторону. Другой на его месте мог бы переломать себе все кости, но Пурлох в последний момент инстинктивно схватился за край ограждения. Любого другого уже давно бы схватили или убили, но Пурлох считался самым искусным вором-домушником в городе и гордился этим. Он мог проникнуть куда угодно.
И все же даже такому везунчику сегодня пришлось несладко. Несколько раз за ночь он находился на волосок от смерти. Наследницу, будущую императрицу, охраняли очень тщательно. Пожалуй, тщательнее, чем самый драгоценный камень.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
