Соколова. Как только потеплело, он с друзьями как будто прописался в нашем дворе. Эта компания не первый год доставляла жильцам дискомфорт: парни громко ржали до поздней ночи, девчонки верещали, часто Тарас выходил с гитарой. Может, кому и нравились его завывания, а у меня они вызывали лишь раздражение. Мама же часто умилялась. Говорила, что Тарас и его друзья напоминают ей о беспечной юности. Меня как-то летом она назвала брюзгой, потому что я планировала вылить на Соколова ковш с водой, когда он в очередной раз затянул песню под гитару.
Тарас всегда вызывал во мне раздражение. Раньше нам приходилось проводить много времени вместе, и Соколов постоянно меня цеплял. Доходило до слез и настоящих разборок, но родителям я никогда не жаловалась, предпочитая самостоятельно решать конфликты. Тарас был внуком Лидии Ивановны – нашей соседки, с которой мама оставляла меня с раннего детства. Сейчас я, разумеется, обхожусь без няни, но в Лидии Ивановне до сих пор души не чаю. И не перестаю удивляться, как у такой интеллигентной, душевной и умной женщины мог вырасти такой безалаберный внук. Тарас старше меня на год. В прошлом году его отчислили из института, и теперь он просто прожигал жизнь. И это меня тоже раздражало. Соколов безответственный, но не глупый парень. И я знала, как Лидия Ивановна расстраивалась из-за того, что ее внук не может найти свое место в жизни.
Когда я поняла, что к подъезду мне не удастся пробраться незамеченной, настроение упало еще ниже. Однако деваться некуда. Не отсиживаться же в лимузине до утра, пока они разойдутся? Такая машина во дворе обязательно привлечет взоры. В окно я заметила, как все перестали общаться и гоготать и уставились на лимузин. Что ж, и снова мой звездный час! Второй раз я этого не переживу… Для человека, который не любит привлекать к себе внимание, я выбрала слишком приметную машину на вечер. Никогда в жизни не стану стараться произвести впечатление. Аминь!
Когда Тарас заметил меня в окне лимузина, его лицо озарила дурацкая улыбка. Я поняла, что подколов в этот вечер мне не избежать. Не дожидаясь водителя, Тарас направился к лимузину, чтобы открыть мне дверь.
Я даже подумала все-таки отсидеться в лимузине и не выходить, но решила, что это совсем уж глупо. К тому же время аренды истекало. А еще мне так сильно хотелось домой – в душ и мою безопасную комнату, что я все-таки решила выползти из лимузина. Главное – состряпать гордое и независимое выражение лица. Галантно протянутую руку Тараса я проигнорировала. Настоящий клоун! На что он надеется вообще?
Когда я выбралась из машины, Тарас присвистнул.
– В тебя что, стреляли?
– Дурак! Это вино!
– Неплохо погуляла.
– Бывало и лучше, – раздраженно отозвалась я, запахивая пальто и ежась от порыва ветра.
Пока я шла к подъезду, компания Тараса о чем-то переговаривалась. Вновь послышался смех, и, разумеется, я приняла его на свой счет. Но после случившегося в кинотеатре мне просто плевать. Самое страшное уже случилось: я опозорилась на глазах у прессы и Леона. А что подумают дружки Соколова, мне все равно.
Тарас увязался за мной и даже подстроился под шаг, чем все-таки начал выводить из себя. Я понятия не имела, почему ему с детства нравилось меня злить. Так бывает, что нехорошие ребята выбирают жертву буллинга из ребят приличных и ранимых, как я. Тех, кто ведется на провокации. А я велась… Ох как велась! Когда была маленькая, истерично ревела, стала старше – остервенело дралась. Сейчас старалась изо всех сил не обращать на этого идиота внимания, надеясь, что он перестанет донимать. Но чуда не происходило. Мы взрослели, Тарас продолжал меня провоцировать, а я – болезненно реагировать.
Думала, что после стольких лет издевательств Соколов уже не сможет меня ничем удивить, но он вдруг спросил:
– Не хочешь прогуляться?
– С тобой? С чего бы? – Я даже притормозила.
– Ну а почему бы и нет? – улыбнулся Тарас. – Такие сегодня звезды над головой.
Я уставилась на его худощавое скуластое лицо. Тарас имел привычку всегда смотреть в глаза не смущаясь. В детстве во дворе незнакомые люди принимали нас за брата с сестрой из-за одного цвета волос. Я сердилась, потому что не хотела иметь с Тарасом ничего общего. А от его предложения прогуляться снова чуть не кирдыкнулась, как сказал бы Петр Степанович.
– Ты сейчас прикалываешься? – наконец произнесла я.
– Ты про звезды? Сама посмотри! – На губах Тараса заиграла радостная улыбка.
Я в недоумении зачем-то последовала его совету и, задрав голову, уставилась в ночное небо. Для города и в самом деле звезды сегодня сверкали слишком ярко. Они были похожи на россыпь мерцающих снежинок. Даже не знаю, сколько секунд я так простояла, залюбовавшись, но, когда опустила голову, заметила, что Тарас не сводит с меня незнакомого ранее изучающего взгляда. Я почему-то смутилась.
– Я сейчас не в самом лучшем виде. И у меня нет настроения для прогулок, – честно сказала я. И все-таки не смогла удержаться от привычной колкости: – Тем более с тобой.
Это явно задело Тараса, потому как он вздохнул.
– Пока дождешься твоего лучшего вида, состариться можно.
– Какой ты шутник. Не соскучишься! Треснуть бы тебя по старой памяти, да руки марать не хочется.
В детстве, когда мы были примерно одной весовой категории, наши потасовки шли до первой пролитой крови. Тарас пропустил мое желание треснуть ему по старой памяти и, кивнув в сторону удаляющегося лимузина, заметил:
– Как-то скромненько ты погуляла в этот раз.
– Хотел, чтобы я спустилась во двор на личном джете, как Тейлор Свифт?
– Хотел, чтобы ты просто спустилась с небес на землю и была немного попроще, Настя, – нашелся Тарас.
На этот выпад я закатила глаза и гордой походкой прошла мимо его дружков. К их разговорам старалась не прислушиваться, надеясь, что в это время они насмехались не надо мной.
И все-таки Тарас не отставал. Вместе со мной поднялся на крыльцо и первый приложил ключ-таблетку к домофону. Когда тот громко пиликнул, Соколов распахнул передо мной дверь.
– Это еще для чего? – сердито спросила я. – Сначала лимузин, теперь дверь подъезда…
– Все для Вашего Высочества!
Обходя Тараса, я снова зацепилась злосчастным каблуком и наверняка свалилась бы, если б Тарас вовремя меня не подхватил. Ладонь его была горячей, моя же, напротив, ледяной. Соколов отчего-то долго не отпускал мою кисть, нащупав большим пальцем выпирающую косточку. Я рассердилась и выдернула руку, в очередной раз подумав, что, вернувшись домой, обязательно выброшу эти каблуки.
Тарас первым заглянул в подъезд.
