Савельевы, – сказала я, указывая в сторону выкрашенного синей краской дома. – Он прощелыга, она святая женщина.
– Нет, – засмеялся Егор, Прощелыга Митрошин, а Савельев – пропойца. И жена его – сплетница теть Маруся.
– В следующий раз буду записывать, – с улыбкой ответила я.
Мы приблизились к дому Клавдии, Егор проверил, что свет везде работает, пробки из-за грозы не выбило, мы попрощались и я отправилась спать в полной уверенности, что из-за нервного напряжения последних дней глаз не сомкну, но провалилась в сон едва моя голова коснулась подушки.
Глава 3
Робкий утренний свет пробивался в комнату сквозь незанавешенное окно. Я с наслаждением потянулась, и тут же забралась обратно под одеяло – в доме было еще слишком холодно. Но как бы мне ни хотелось подольше понежиться в кровати, дел на сегодня было запланировано много, поэтому пришлось взять себя в руки и направиться в ванную.
Попивая утренний кофе, я смотрела в окно на переливающийся после дождя сад, птицы, радуясь солнечному дню, оглушительно щебетали и перепрыгивали с ветки на ветку, а деловитые гуси с озабоченным кряканьем уже спускались к деревенскому пруду.
Сегодня дом уже не казался таким уж мрачным и неприветливым. Да, запущенный, но не заброшенный, как я думала еще вчера. Думаю, мне под силу привести его в порядок. Размышляя об этом, я достала из чемодана фен и огляделась в поисках свободной розетки. Таковая обнаружилась за столиком, где стоял проигрыватель, который я с трудом отодвинула подальше от стены. Кое-как втиснувшись в образовавшееся пространство, воткнула вилку в розетку и принялась сушить влажные после душа волосы. Странный запах не сразу привлек мое внимание. Сначала подумала, что проблема с феном, но выглядел он как обычно и работал исправно. Я покрутила головой в поисках источника запаха, но ничего подозрительного не обнаружила, потому включила фен и продолжила прерванное занятие. Но стоило мне нажать на кнопку, как что-то громко хлопнуло, фен выключился и я в ужасе увидела, как из мгновенно почерневшей розетки высовываются желтоватые язычки пламени.
За секунды оценив масштабы трагедии, я рванула на кухню, чтобы набрать воды. Пробегая мимо кухонного окна, краем глаза заметила идущего по дорожке к дому Егора, распахнув форточку, крикнула, что есть сил:
– Егор, пожар! Пожар!
Мы едва не столкнулись, когда он стремительно бежал по коридору в сторону едкого дыма, быстро распространяющегося по дому.
– Стой! – крикнул он, заметив у меня в руках кастрюлю с водой. – Около двери щиток, выключи рубильник. Я послушно побежала исполнять его указания, а он в это время сбивал пламя пледом, который я оставила на диване.
– Ты как? Цела? – спросил он, когда возгорание было ликвидировано.
– Да, отделалась сильным испугом.
Егор усадил меня на диван и начал открывать окна, чтобы поскорее избавиться от запаха жженой пластмассы.
– Дом старый, проводка никуда не годится, – говорил он, методично поднимая шпингалеты. – И фен теперь придется новый покупать, хотя, боюсь, пользоваться им в этом доме будет опасно.
– И что же мне теперь делать?
– По-хорошему, – Егор сел рядом, – вызывать электрика и все здесь менять.
– К такому я пока не готова.
– Тогда хотя бы больше не пытайся тушить огонь водой. Договорились?
– Договорились. Спасибо!
Я немного успокоилась и взглянула на часы.
– Ох, нет! Опоздала на автобус!
– Не переживай, – спокойно сказал Егор. – Я вообще шел, чтобы предложить подвезти тебя до города.
Предложение оказалось кстати, поэтому я быстренько собралась, и мы вышли на улицу.
Но на крыльце, наткнулась на неожиданный сюрприз. На скамейке у входа стояла банка молока и корзинка яиц. Под банкой обнаружилась записка: «С приездом. Светлана». Я покрутила бумажку в руке и вопросительно посмотрела на Егора.
– Света живет через три дома отсюда, – ответил на мой невысказанный вопрос сосед. – Она Клавдии всегда по утрам молоко приносила и свежие яйца. У них корова, куры – хозяйство, в общем.
– Ей, наверное, заплатить нужно? – поинтересовалась я.
– Думаю, с ее стороны это был приветственный жест.
– Это неожиданно, но приятно.
Егор сказал, что обычно Света заходила к Клавдии вечером забрать банку и корзинку. Я решила добавить к своему внушительному списку покупок еще и пирожные, чтобы пригласить Светлану на чай: познакомиться и поблагодарить за доброту.
До города мы доехали быстро, договорились, что Егор будет ждать меня через час на площади, и я поспешила в сторону серого двухэтажного здания с потрескавшейся вывеской «Дом быта». У нужного мне кабинета уже толпились люди. Даже издалека я слышала, как они возмущенно переругивались. Мне было назначено на десять, поэтому я уверенно толкнула дверь, вызвав огромное недовольство в толпе.
– Куда это ты без очереди прешь?
– Мне назначено… – попыталась я оправдаться, но тут же услышала другой недовольный возглас:
– Ишь какая нашлась! Тут всем назначено! Я с семи часов занимала!
Привлеченный шумом из-за двери выглянул молодой мужчина в строгом костюме и не менее строгих очках, обвел взглядом толпу и остановился на мне:
– Анна Скворцова?
– Да, – с готовностью откликнулась я.
– Входите, – мужчина широко распахнул дверь, приглашая меня в кабинет.
Вслед нам понеслись ругательства и возгласы, что все куплено и продано. Не обращая внимания на крики толпы Петр Алексеевич широко улыбнулся и поинтересовался, как я добралась и освоилась в новом доме.
– Благодарю, все отлично. Лидия Григорьевна позаботилась обо мне: накормила и обогрела.
Петр засмеялся, и перешел сразу к делу:
– Бабушка ваша, Клавдия Николаевна, составила завещание, по которому все ее имущество, а именно: дом, земельный участок и некоторые денежные средства, после ее смерти переходят в вашу полную собственность. Других наследников, насколько мне известно, нет, поэтому проблем с получением права собственности возникнуть не должно. Документы все в порядке, мы с ней заранее их подготовили. От вас мне нужно заявление и подписи здесь и здесь.
Я сделала все, как Петр Алексеевич мне велел и уже готова была попрощаться и уйти, как нотариус внезапно меня остановил:
– Анна, знаете, в последний год мы с Клавдией Николаевной виделись довольно часто, не сказать, что сдружились, но однажды она призналась, что очень сожалеет о том, что ей не посчастливилось с вами встретиться.
– Да, мне тоже очень жаль, – искренне призналась я.
– Она говорила, – продолжал нотариус, – что совершила много ошибок, но то, как она поступила с вашей матерью и своей сестрой причиняет ей наибольшую боль.
– К сожалению, я не знаю, что произошло между ней и мамой. Для меня Клавдия всегда была бабушкой, которая умерла задолго до моего рождения. Но мне бы искренне хотелось ее узнать.
