будешь⁈ — С надеждой на реванш и зарождающейся мстительной улыбкой на губах спросил десятник. — А можно с тобой⁉ Я знаю, как к Егору можно врасплох подобраться, и Пантелеевских можно посрамить в Сатке!
Серёга с интересом посмотрел на него: «А что, хорошая идея!» — пришло в голову: «И Вахромею отыграться дам, и „героя“ приземлю чутка, и Пантелеевским дадим угля! Я то с этой проверкой от скуки на ходу придумал, а как хорошо получилось! Дельная мысль!»
— Да, я так и задумывал, всех проверить. Не думаешь же что я только на тебя так ополчился? Всех! — Серёге идея нравилась всё больше. — Собирайся тогда, контрдиверсионную проверку вы провалили, посмотрим, как в роли партизанов справитесь.
Десятник, не веря своему счастью — потерял дар речи, потом пришел в себя и погрустнел:
— Не получиться Егора так же оконфузить, надо как нас, по темноте скрадывать. У него и место удобное, тяжело незаметно по свету подобраться…
— А куда нам торопиться! — Участковый и сам прикинул, как можно незаметно подобраться в лежащее в распадке между гор Известковое, по свету это представлялось неосуществимым. Со стороны дороги никак, там посты с двух сторон, обойти по горам — заметят в момент спуска, склоны то вырублены довольно прилично. А вот прикрываясь сумерками… — Отдыхаем, собираемся, а как темнеть начнет — поедем брать братана! Тепленьким!
Глава 3
Глава 3
Южный Урал февраль 1797 г.
Весь день Вахромей, собирающийся уехать с атаманом — посвятил обучению личного состава и тщательному контролю за сборами. Не к теще на блины собрались, а до Миасса считай. Вскоре после разноса подъехали возчики Викула, отвезшие детей в Попадалово, загрузившиеся там свеклой и держа путь в Известковое. К обеду заглянул брат десятника — Ефим, начальник почтовой станции через дорогу.
— Ты чай надолго собираешься в отъезд, Вахромей? — Степенно начал Ефим. — Я переберусь к тебе с семьей на несколько дней? Тараканов да клопов выморозить, а то давеча господа проездом были. Сами бедны как церковные мыши, копеечки сверх почтового сбора пожалели, да ямщику чарку, а гонору как у князей. Ну попался тебе таракан во щах, выплюни на пол, зачем хай поднимать?
Казаки, присутствовавшие при разговоре — с осуждением покачали головами, разделяя мнение Ефима о чересчур изнеженных и брезгливых барах. Десятник по поводу временного переезда брата не возражал, попросив однако тщательно перетрясти скарб, с коим собрались заехать: «Только своих выморозили надысь, не завези нам на расплод!»
— У меня там щей пол-котла осталось, — Сделал «щедрое» предложение Ефим. — чегой добру пропадать, прикажи казакам, чтоб к вам отнесли, разогрели. Там и пообедать хватит, и повечерять.
Мужики встретили предложение начальника почтовой станции одобрительным гомоном, а Серёга с облегчением вспомнил о том, что с собой у них достаточно припаса, чтоб не пользоваться «гостеприимством» Ефима. Заодно озаботился покупкой барана в дорогу у крестьян, лишним не будет. Своих то Анисим берёг пуще зеницы ока, оставляя на развод.
Овечку, по габаритам больше напоминавшую песеля средних размеров, голодавшего с детства — крестьяне щедрому барину предоставили. Тут же за полчаса разделав и нарубив кусками. Участковый, разглядывая небольшую тушку — чаяния ветеринара по сохранению и размножению генофонда из двадцать первого века понял и разделил. «Ничего, и этого кабыздоха сварим, бульон нажористый выйдет, картохи туда и сала — съедим!»
После трех вечера вернулся обоз из Известкового, Серёга расспросил возчиков — производство работало штатно, можно было начинать подготовку к проверке режимного предприятия. Из саней достали охотничьи лыжи, познакомили казаков десятника с ними и даже успели потренироваться. Не горные и не беговые — встал и иди, подготовки особой не надо. А камус — не дает лыжам скользить назад, так что хоть в горку поднимайся не торопясь.
Вахромей лыжи оценил и повеселел ещё больше: «Этак то чего не воевать! Мигом через горку незаметно подкрадемся!» Участковый про себя подивился: «Эко его заело! Никак по сугробам в лесу собирался пробираться, по яйца в снегу? Недооценил я его самолюбие!» Наконец, ближе к вечеру — стали запрягать лошадей и не торопясь выехали на дорогу к Троице-Саткинскому заводу.
Новую Пристань проехали засветло, перебрались через Ай и как по заказу — стало садиться солнце. Продвинулись ещё немного и приметив удобное место — свернули в кусты перед горкой. Спрятали лошадей за густом ивняком и ольховником, что десятник посчитал излишней предосторожностью: «Да кто тут на ночь глядя пойдет, однова сторожа оставим». Серёга с ним не согласился: «Не дело спустя рукава к учебе относится, потом в бою аукнется!»
Споро разобрали лыжи, попрыгали — не звенит ли чего и тронулись в горку через лес. Уже на подъеме Серёгу стали одолевать сомнения, а стоит ли оно того. Но дабы не расхолаживать десятника с его казаками, которые целеустремленно перли вперед — промолчал. Как на зло — ночь намечалась безлунной, ну а под пологом леса и вовсе было хоть глаз выколи. Причем в прямом смысле — ветки так и норовили зрения лишить. Кое как, шепотом перекликаясь, идя цепочкой — по гребню хребта подобрались к лежащим внизу строениям Известкового.
Держа курс на огоньки из окон и нещадно дымившие печи — стали осторожно спускаться, что далось тяжелей подъема, особенно непривычным к лыжам казакам Вахромея. Добравшись до границы вырублено леса — замерли, наблюдая за беспечной жизнью не подозревающего о нависшей над ним опасности поселения. Здесь, в тени деревьев, раскинувшаяся в распадке стройка лежала как на ладони.
— А это что⁉ — Растерянно вопросил Вахромей. — Никак наш обоз обнаружили и ведут?
— Не, — авторитетно возразил его казак, — у нас шесть саней было, а тут восемь едут, никак купцы какие. Только что это они на ночь глядя?
«Ну Егор, ну жучара!» — Серёга сразу понял, что это за обоз и почему вечером: «То-то сахара в последнее время мало отгружает. Галка жаловалась, мол для заводов приберегает, им отправить хочет. А он тут втихаря левый сбыт наладил! Ну держись, сейчас за всё прилетит, и за ненадлежащую службу безопасности, и за макли!»
На территории химического производства тем временем запалили несколько факелов и в их свете явственно было видно, как лошадей с санями провели к двум приземистым строениям. Не иначе, как к складам. Народу на улице
