И есть одно обстоятельство, неразрывно связанное с функцией языка как средства передачи и хранения информации, однако о котором мало кто задумывается. Оно состоит в необходимости дать ответ на вопрос: Чем отличается речь (изустная или текстуально запечатлённая) от толкового словаря языка соответствующей эпохи?
Ответ на него, в нашем понимании вопроса и , состоит в том, что:
Толковый словарь представляет собой перечень слов, РАССМАТРИВАЕМЫХ ИЗОЛИРОВАННО: КАЖДОЕ САМО ПО СЕБЕ — ВНЕ ПОВЕСТВОВАНИЯ И ВНЕ ЖИЗНЕННЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ [56].
При этом:
· слова представлены в неких базовых грамматических формах (так, в русском языке для существительных, прилагательных и причастий базовая форма — именительный падеж, если есть различие по родaм, то род — мужской; для глаголов — неопределённая форма, например, «делать» и т.п.);
· каждому слову сопоставлено множество базовых значений (т.е. поддерживаемых культурой или субкультурами вариантов придания того или иного определённого смысла, каждому из слов);
· каждое из значений поясняется другими словами этого же языка или на других языках (во многоязычных словарях, являющихся основой для освоения специальности ). Такие пояснения могут содержать ссылки на ситуации, отрасли деятельности, в которых слову соответствует то или иное определённое значение смысла.
· очерёдность появления слов в толковом словаре не является характерным свойством языка, представляемого словарём; иначе говоря, она обусловлена по существу внеязыковым фактором — удобством поиска слов во множестве, включённом в словарь [58].
Т.е. толковый словарь представляет всякий язык как системную целостность, так или иначе включая в себя все компоненты языка: словарный запас, морфологию, орфографию, грамматику, а также и некоторые внеязыковые по их существу связи с образом жизни носителей языка (к этой категории относятся ссылки на ситуации употребления слов в тех или иных значениях, исторически обусловленные образом жизни общества).
Поскольку всякий народный язык — живой, то в каждую эпоху люди переосмысляют слова своего языка, соотнося унаследованный ими от прошлого их смысл с обстоятельствами своей жизни. Каждому предоставлена такая возможность, а результат переосмысления им тех или иных слов языка либо приживётся, либо нет — в зависимости от того, насколько он (результат) соответствует Жизни. Это касается и нашей эпохи, и всех нас персонально. В результате в жизни язык как системная целостность изменяется. Эти изменения включают в себя:
· потерю одних слов;
· включение в себя ранее отсутствовавших в языке слов;
· изменение множества значений смысла каждого из свойственных языку слов как за счёт расширения множества значений смысла, так и за счёт утраты этим множеством каких-то ранее свойственных ему элементов;
· перенесение значений (смысловой нагрузки) одних слов на другие слова;
· изменение морфологии, орфографии, грамматики;
· изменение и того, что можно назвать или «базовым уровнем смысла» в языковой культуре.
Последнее необходимо пояснить.
* * *
Пояснение: О буквальном смысле слов
Мы, живущие в среде русского языка, должны признать, что смысл многих его слов нам непонятен. Ярче всего это видно в топонимике — той части словаря, в которую входят названия географических объектов. Среди них есть вполне понятные названия, типа посёлок «Отрадное», озера «Долгое», «Чистое» и т.п., но что означают названия наших же древних городов Москва, Тверь, Кострома и т.п.? Почему река Волга названа «Волгой», а не «Камой», «Окой» или «Темзой»? — вопросы, на которые нет ответов у всех (возможно, что за исключением наиболее «крутых» русскоязычных эзотеристов).
И вне топонимики есть слова русского языка, структура которых в соотнесении с глобальным историческим процессом говорит о том, что их слоги обладают своим определённым смыслом:
«РАДУГА» = РА + ДУГА, а «Ра» — имя древнеегипетского солнечного божества; и если это знать, то слово «РАДУГА» как целостность не нуждается в пояснениях.
«РАССКАЗ», «СКАЗ», «ПОКАЗ», «КАРТИНА» — почему в их структуре одинаково присутствует «КА», хотя первые два относятся ныне к восприятию смысла через членораздельную речь, а два вторые — к восприятию смысла через зрение? [59] И что подразумевает это «КА»: одну из пяти составляющих духа человека (соответственно представлениям тех же древних египтян), до которой информация доходит либо через звуковой либо через зрительный каналы? либо это не древнеегипетское «КА», а что-то ещё?
Почему в языке два слова, имеющих (с точки зрения многих) как бы один и тот же смысл: «УМ» и «РАЗУМ»? И если каждое из слов обладает своим значением, то в чём специфика каждого из них? И о чём поговорка «ум зашёл за разум»?
Почему Вселенная — называется «Вселенной»? В кого и как она вселена? Как это понимать? И что этим фактом обусловлено в жизни каждого из нас?
Что означает оборот речи «БУКВАЛЬНЫЙ СМЫСЛ»? — То, что каждая буква в слове обладает каким-то смыслом, вследствие чего слово, состоящее из определённых букв в определённом порядке, представляет собой некую «функцию», «оператор» (в терминах современной математики), результат применения которого к буквам, образующим слово, и даёт смысл слова?
И такого рода вопросов о смысле слов и смысле слогов и букв в составе слов можно поставить много.
Затронутое здесь нами предельно кратко воззрение на объективное наличие побуквенного и послогового смысла в словах русского языка [60] обстоятельно излагает в своих материалах объединение “Всеясветная грамота”. Но если бы оно и не вело активной деятельности, многих людей в детстве интересуют вопросы о структуре языка и его слов, об их внутреннем побуквенном и послоговом смысле. Однако этих вопросов в упор не видят исторически сложившиеся и ставшие научно культовыми научные традиции в филологии и лингвистике. Если же не быть порабощённым культово-филологическим знанием и посмотреть вдумчиво на словарь родного русского языка, на его грамматику, то трудно миновать вывода о том, что:
Русский язык унаследован древними славянами (а через них и нами) от его более древних носителей в уже готовом виде; либо после того, как язык сложился, произошла психологическая катастрофа в результате которой носители языка стали существенно глупее, нежели их язык. Так или иначе, но изначальный русский язык был унаследован при базовых значениях смысла «элементарных частиц» языка на уровне тех языковых образований, которые ныне принято называть «слова». Послоговый и побуквенный смысл большей частью был утрачен (мы отчасти воспринимаем различие смысла приставок, суффиксов и окончаний), вследствие чего:
· буквального смысла слов родного языка подавляющее большинство русскоязычных не ведает и не воспринимает,
· господствующая в науке морфология русского языка и традиция истолкования его слов представляются неадекватной Жизни и самому языку.
Наличие в русском языке скрытого внутри его слов (в господствующим ныне понимании этого термина) второго базового уровня смысла, и скрытой от понимания многих «второй морфологии», обусловленной побуквенным и послоговым смыслом его слов, исключает возможность полноценного перевода осмысленной русской речи на другие языки тем в большей мере, чем «плотнее упакован» смысл в речь.
Это обусловлено тем, что в процессе перевода на иные языки происходит подбор пар слов-аналогов русского языка и языка перевода. При этом в текст (речь) на ином языке не попадает побуквенный и послоговый смысл, соответствующий внутрисловному базовому уровню смысла русского языка. Для того, чтобы смысл побуквенного и послогового уровня донести до иноязычного читателя или слушателя, перевод должен сопровождаться ещё и пояснением (комментарием), объём которого может оказаться существенно больше, нежели объём самого перевода.
Эта особенность переводов с русского языка на прочие является дополнительным затруднением при переводе по отношению к обычным для всех переводов трудностям адекватного перевода идиом [61], разного рода «игры слов», ассоциативных связей порождаемых фонетикой и морфологией разных языков на базовом уровне смысла слов каждого из них, т.е. несовпадением в разных языках множеств однокоренных и смысла более или менее созвучных слов.
Процесс же перевода на русский язык иноязычных речи и текстов может сопровождаться порождением в переводе некоего дополнительного потока смысла вследствие наличия в русском языке побуквенного и послогового смысла его слов. Будет ли этот дополнительный поток смысла возникать во всех случаях перевода; будет ли он в случае возникновения более обстоятельно доносить смысл иноязычной речи или текста либо будет подавлять или искажать его — вопрос особый, ответ на который обусловлен как ролью каждого из языков в ноосфере Земли и взаимным соотношением ролей в паре «русский язык — иной язык», так и смыслом в оглашениях и умолчаниях иноязычной речи или текста, а также — культурой мышления и речи и нравственностью переводчика на русский [62].
