вёл меня, и наверняка предполагал дальнейшее развитие событий. Я уверен, берсерк где-то рядом и в критической ситуации обязательно вмешается. Или, на худой конец, отправит урлоока. Людишки, живущие в этом краю, совершенно расслабились и не ждут появления столь опасной зверюги. Интересно, здесь водятся серьёзные хищники, или их давно истребили двуногие твари? Всякое возможно, разберёмся в будущем.
Виврор – город, о котором в моей памяти есть лишь несколько упоминаний. Ни в одной из тех жизней, что я прожил благодаря Основе, мне не удалось побывать в нём. Если бы хоть раз посещал этот город, то инфа бы сохранилась, но её нет, лишь ничего не значащие обрывки информации. Это плохо. Вот будь на месте Виврора хотя бы Феррум, то было бы раз в сто проще, о последнем я знаю столь много, что впору путеводители выпускать. О Иерихоне вообще молчу, главный город этого мира у меня даже сейчас поперёк горла стоит. Радует, что в прошлых жизнях, которых по факту и не было, я не раз проходил по улицам Иерихона тяжелой поступью своих немалых армий и просто стирал его с поверхности материка. Эх, вроде бы это всё было, но по факту…
Отвлёкся, вернусь к Виврору, городу-заводу, тёмной лошадке этого мира, инфы о котором крупицы даже в моём суперинформированном мозгу.
Рабство – это единственное, благодаря чему существует город. То, что там добывают руду и прочие подземные ценности, лишь следствие, ведь если бы не было рабов, то и не было бы всего остального, включая самое конечное звено, металлургию. Рабы – фундамент Виврора.
Власть имущим города ещё лет пять назад надо было съездить в Феррум и попросить тамошнее руководство устроить им платные курсы. Глядишь, научились бы у коллег, перешли бы на наёмный труд, а не вот это всё. Но, увы, теперь поздно что-то менять. Я уже зацепился своими острыми зубами за кнут Виврора и пока не перекушу его, не успокоюсь. Любит, однако, моя задница приключения. Странно, но в душе ликую, застоялась кровь в жилах, нужно чего-нибудь натворить.
Население города плавает в районе полутора тысяч человек. Это с рабами, которых около семидесяти процентов. Тринадцать неизвестных – вся власть Виврора. Все остальные, а это немалые тридцать процентов, обслуживающий персонал, которому хорошо платят. Пенсионеры посёлка как раз из бывшего персонала, на прекрасную жизнь не заработали, нищими остались, поэтому вынуждены работать до победного, до смерти. Не могу назвать всё это жизнью, тут даже на убогое существование не тянет.
– Два варианта, Фримен. – Я сделал глоток морса, который навёл сам лично, дабы избежать неприятных последствий, и протянул стакан собеседнику, но тот отказался быстрым качанием головы. Улыбнувшись, я попил ещё немного и продолжил говорить: – Два варианта, как помнишь, и каждый неприятен по-своему, мой чёрный друг. Первый простой, ничего делать не придётся, просто зайдёте в любую из лачуг всей толпой, и я сожгу вас. Оболью бензином, ну а дальше сам знаешь, вопли боли и тишина…
– Мне не терпится узнать второй вариант, – умоляющим тоном прошептал Фримен. Моя попытка устрашения сработала, потому что часть обещанного была предварительно выполнена, всех кроме негра я закрыл в самой большой лачуге.
Жестом заставив старика выпить морс, я рассказал:
– Вариант два посложнее, но с бонусами, останетесь живы. Для этого вы должны помочь выжить мне. Минута на раздумье.
– Мы согласны! – на выдохе ответил Фриман и закашлялся. Мог ведь спокойно морс попить, не торопиться, дал же время. Подавился, дурень старый.
С наступлением вечера я понял, что все мои планы идут коту под хвост. Одному, при всём желании, не справиться. Надо было Витю с собой брать, посторожил бы пленных, пока сплю. Может всё-таки забить на совесть и отправить стариков на тот свет? Нет, не буду грех на душу брать, да и не смогу, рука не поднимется. Спрашиваю себя в который раз «что делать?», но ответа так и не нахожу. Рагхар, появись! Или, на худой конец, Витя…
Ни мишка, ни бывший инвалид, явиться не соизволили. Зато появились те, кого я ждал минимум на следующий день. Старый китайский грузовик прибыл с наступлением ночи, его грохот я услышал ещё за пару-тройку километров и все пятнадцать минут, которые ехала развалюха, провёл в метаниях. Принять решение не успел, потому что был вырублен ударом дубины по голове. Человек, это был дед-земляк, прозванный мною разведчиком, подкрался так незаметно, что остался незамеченным до момента нанесения удара. За мгновение до потери сознания я успел сильно огорчиться, ведь разыгрывается самый худший сценарий.
Глава 4
– С тебя сухарь, Сухарь, я выиграл спор. Крепкий малый оказался, не сдох.
– Зря я с тобой поспорил, Костыль, ты как обычно фартовый, держи свой выигрыш.
Спустя несколько секунд раздался громкий хруст, для моей головы он стал чем-то вроде атомной бомбы. Хорошо меня дубинкой приложил землячина, ни разу не слегка. Отлично помню его коронную фразу «кто такой, сколько лет, почему не в армии?». Она прозвучала прямо перед ударом. Увернуться, увы, не успел. Растерялся…
– Братишка, ты как, водичку пить будешь?
Темно, вижу очень грязную рожу, по голосу вроде Сухарь. Совсем рядом, где-то по правую руку сидит выигравший спор Костыль и громко хрустит добычей. Больная голова по-прежнему работоспособна, я попал туда, куда попадать не стоило, в шахты города Виврор. Я теперь раб. Рагхар, сука ты бронированная, обеспечил приключениями.
– Почему так темно и жарко? – превозмогая боль и головокружение, сумел сесть без посторонней помощи. Проигравший спор Сухарь, видимо, совсем идиот, раз думал, что я покойник. От шишки на голове редко умирают, у меня даже рассечения нет, только огромная гематома.
– Мы в сердце горы, тут банька круглосуточно работает. – Костыль наконец-то перестал жевать. – Про свет, корефан, думать забудь, освещение только в зоне работ.
В опасной близости от головы что-то пролетело. Скорее всего, это был камень, который бросил некто для меня неизвестный. Следом раздался злобный басовитый рык:
– Заткнулись, а не то пасти всем порву! Поспать не даёте!
– Тс-с-с-с! – зашипел Костыль. – Битый, громко не говори, Гирю разбудим и завтра никто работать не пойдёт. Не работаешь – не ешь. Здесь всё просто.
– Меня Никита зовут, – шепотом сказал я, осторожно массируя голову. С момента, когда лишился сознания, прошло довольно много времени, борода работает вместо часов, отросла знатно, сутки точно пролетели. Меня что, снова накачивали снотворным? Скорее да, чем нет.
– Всем пофиг на имя, мы тут имён не имеем, только прозвища. И вообще, забудь про имя, никогда больше не произноси его, ни то тебе будет худо. Уяснил? Уяснил! И не спрашивай, почему порядок таков. Он таков и не изменится! Я Сухарь, очень худой, вот и зовут так. Ты у нас Битый, привязалось уже, не поменяешь. Костыль с сувениром с Земли прибыл, вот и получил прозвище. Шаришь?
Глаза начинают постепенно привыкать к темноте, которая не такая уж непроглядная. Где-то далеко, метрах может быть в тридцати, есть какой-то источник света и сюда он слега дотягивается.
– Там что? – я показал на изгиб прорубленного в породе прохода.
– Там основной коридор, мы в четырнадцатой шахте. В одной из брошенных выработок, ничего полезного там не нашли, и поэтому её теперь используют как карман для сна, предварительно ворота поставив.
– Ворота? – я повернулся в другую сторону, но не смог рассмотреть в кромешной тьме, что находится дальше. Где-то там сейчас спит Гиря и, наверное, другие рабы.
– Зачем ставят ворота, новичок, тебе лучше не знать. – Голос Костыля холодный, полный страха. – Вот обживёшься тут, насмотришься, нервишки закаляться, узнаешь больше, тогда и расскажем всё. С одной поправочкой – если выживешь.
Раздался странный звук, и я немного напугался. А затем понял, что опасности нет, просто Сухарь очень громко зевает. Сонным шёпотом он пробурчал:
– Костыль и Битый, вы как хотите, а я всё, на боковую,
