Виттория решительно подвинула к себе папку и просмотрела её уже более внимательно. Страх и неуверенность куда-то отступили; наоборот, кровь возбуждённо закипела.
«Что я делаю? – колотилось в висках. – Я должна искать работу. Нормальную достойную работу, без странностей. Чтобы мама с папой наконец успокоились. Чтобы тётушка Агнесс перестала пихать мне визитку своего любимого психоаналитика, а дядя Армандо завязал с намёками, что особняк достался не тому брату… Надо выбросить всю эту дурь из головы и быть нормальной…»
– Кстати, а какой у тебя номер кредитки-то? – спросила вдруг Летиция, отвлекаясь от своего планшета. – Да-да, и не косись так на меня, о коварный, договор-то вы подписали? Подписали, – ткнула она локтем в бок Белого. И снова обернулась к Виттории: – Ну так что?
«Почему нет».
Продолжая одним глазом почитывать живописное изложение обстоятельств смерти старого антиквара и список его наследников, Виттория достала кошелёк и надиктовала номер. Через какое-то время телефон пискнул – пришло сообщение о пополнении счёта.
Рот так и открылся.
– Что? – непонимающе моргнула Летиция. – Что-то не так? Извини, я тут немного закопалась – речь дописываю… Видишь ли, у меня вдохновение, а у господина Жермена скоро конгресс, выступать надо – очень удачно совпало.
– Вы там… Ну, с нулём не того?
– Чего того? – нахмурилась она и быстро защёлкала пальцами по планшету. – Нет, всё нормально. Это аванс, оплата по завершении дела, как и пончики для чудиков внизу. Так в чём проблема?
– Никаких проблем.
Виттория ещё раз посмотрела на экран своего мобильного.
Склонила голову, чтоб скрыть идиотскую улыбку.
У ненормальной работы определённо были свои преимущества.
В необъятную полотняную сумку цвета старого матраса влезло всё необходимое – и копии фотографий с документами, и новенькое удостоверение сотрудницы агентства, и бутылка с водой – день обещал быть жарким, и альбом для записей и зарисовок, крайне необходимый любому начинающему детективу. Честно признаться, оказавшись на улице, Виттория почувствовала себя уверенней. Новые коллеги были прекрасны и восхитительны, каждый в своём роде, но… пожалуй, слишком. Летиция да Манча, обаятельная и светлая, легко порхающая на каблуках и между делом решающая с десяток вопросов одновременно; Белый Лис с его инфернальной красотой, в костюме-тройке как с обложки журнала, кажется, знающий всё на свете…
И она, Тори Флорабелио – с всклокоченными чёрными волосами, как у мёртвой девочки из фильма ужасов, в аляповатой юбке-бохо и цветастой блузе по моде времён бабушкиной молодости.
«Может, заглянуть в магазин и купить себе это, как его… пиджак и платье-футляр?» – размышляла она, гипнотизируя взглядом подросшую цифру своего банковского счёта.
Идея была заманчивой, если б не стойкое ощущение, что делу смена имиджа поможет мало. Поэтому Виттория пообещала себе хотя бы посетить куафёра, когда… если весь этот бардак закончится благополучно. И – решительно направилась в то единственное место в Сити, где ей могли дать полезный совет в сложившейся ситуации.
В городской Исторический музей.
Вообще появился он давно, пожалуй, наравне с первым питейным заведением. Место под музей выделила лично основательница Моргелин, благородно отдав собственный дом на благо искусства, просвещения и культуры… Естественно, когда ей отгрохали новый особняк на вершине холма. С тех пор «храм истории» переезжал с места на место раз десять, примерно каждые двадцать лет, и ныне обосновался в северной части города, посреди хвойного парка. Несмотря на громкое название и гарантированную третью позицию во всех туристических путеводителях, он почти всегда пустовал. Возможно, виной тому была скудная экспозиция, или то, что большинство маршрутов общественного транспорта музей начисто игнорировали… Но Виттория не сомневалась, что дело в скверном характере её знаменитого предка.
В те редкие минуты, когда Лобо Флорабелио не был героем и чертовски обаятельным парнем, он становился страшным мизантропом. А колдун-мизантроп… Так или иначе, туристы сюда забредали редко, и это устраивало почти всех – ну, разве что кроме распорядителей городского бюджета, но их обычно не спрашивали.
Честно купив взрослый билет – впервые в жизни, к слову, ибо дети и ученики могли проходить в музей бесплатно – Виттория миновала череду совершенно пустых залов и, нагло позаимствовав стул смотрительницы, уселась напротив портрета.
– Привет, дорогой предок, – махнула она рукой и откинулась на спинку, прикрывая глаза. – А я тебе орешков принесла. Там, в сумке.
Некоторое время царила тишина, затем по паркету чиркнули каблуки.
– Орешков? Что я тебе, бурундук, что ли?
Тембр у Лобо приятный был, заслушаешься. Ну, если особенно не вдумываться в смысл сказанного, ибо молол почтенный предок иногда такое, что уши в трубочку сворачивались, особенно у нежных дев.
У прожжённых циников, впрочем, тоже – по совершенно другой причине.
– Солёных орешков. А ещё пиво и новый выпуск «Мотодевок». Там, в сумке… сам покопайся.
– О, другое дело! – возрадовался предок. Вжикнула молния, зашелестел целлофан, в который был упакован журнал. – Ба, да тут рыженькая на развороте! А у тебя, посмотрю, трудный день.
У Виттории вырвался вздох.
– В точку.
Он сочувственно погладил её по спутанным волосам.
– Опять собеседование завалила? Ничего, я тоже, знаешь ли, долго искал судьбу и призвание. Фактически пока мне во всех столичных институтах и школах запретили проходить дальше ворот, особенно…
– Да нет, – перебила его Виттория, зная, что иначе опять начнётся как минимум часовая лекция о бурной юности знаменитого предка. – Я устроилась. И это какой-то… какая-то…
– Жопа? – понятливо подсказал предок. – Да-да. Это всё люди. С людьми сложно. Они такие, гм… вездесущие. И все чего-то хотят.
Она невольно улыбнулась.
«Знал бы ты, как лихо ты сейчас промахнулся».
– В том и проблема. Там не совсем люди.
Чпокнула пивная крышка, но и только. Прикладываться к бутылке предок не спешил.
– А вот отсюда поподробнее, котёныш.
Что было приятно, к заморочкам у родственников Лобо относился вполне ответственно, можно сказать, с душой подходил. Даже слушал так по-особенному сочувственно, что по мере того, как Виттория выговаривалась, собственные неприятности переставали ей казаться катастрофическими, неодолимыми, обессиливающими и так далее. В общем-то, когда-то знакомство с предком и началось с того, что она, тогда ещё одиннадцатилетняя соплячка, отстала от школьной экскурсии и настолько очаровалась вдохновенным взглядом мужчины на портрете, что вывалила на него все свои детские неурядицы.
А он взял и ответил. Да как!
Вдруг подмигнул с полотна совершенно ошарашенной девчонке, а потом спрыгнул на скрипучий паркет – высоченный, слегка небритый мужчина с всклокоченными чёрными волосами и сумрачным волчьим взглядом, ни капли не похожий на свой романтичный, облагороженный портрет. «Подумаешь – монстры ей мешаются, – фыркнул он тогда и уселся прямо на пол, похлопав рядом с собой. – Зато раз ты их видишь, то и использовать можешь. Хочешь, научу?»
Освоение новых магических трюков и учёбу вообще он до сих пор полагал наилучшим средством от хандры, по крайней мере для молодой колдуньи славного рода Флорабелио. Вот и сейчас Лобо, выслушав рассказ, наставительно воздел к потолку бутылку с пивом:
– Не печалься, котёныш, ибо всякая дурная маета, которая с нами случается – лишь повод научиться чему-то новому. Так что ты там говорила, тебе надо найти эту книгу или её владельца?
– Угу. – Виттория качнулась на стуле. Смотрительница, заглянувшая было в зал, шарахнулась и быстро-быстро засеменила прочь, бормоча под нос что-то про патруль и сумасшедших, которых «давно не видать было, и вот опять». – Вертушка не работает, соломинка тоже. Но Белый говорит, что «Багряные сказания» где-то в городе. Вряд ли врёт.
Уважаемый предок прихлебнул из бутылки и посмотрел сквозь неё на просвет.
