Она обернулась и увидела, что Дэниел пересчитывает деньги.
— Между прочим, он не сказал, сколько с нас попросит. Как ты думаешь, у нас хватит?
— Будем экономить. Во-первых, у нас денег почти на месяц, а во-вторых, мы всегда сможем продать что-нибудь, если возникнет нужда. Насколько я знаю, у техасцев пользуется большим спросом все, что привозят с востока. Ничего, не пропадем.
Эви нахмурилась, увидев, как Дэниел поморщился от боли, поднявшись с постели.
— Может быть, не надо тебе с этим связываться, Дэнни? В конце концов у тебя есть своя семья. Почему бы тебе не отправиться к ним?
Юноша свел брови, отчего его лицо вдруг стало совсем взрослым.
— Ты — вся моя семья, Эви. Неужели ты всерьез думаешь, что мне хочется встречаться с людьми, которые будут воротить свои носы от калеки? Ладно, пошли, я умираю с голоду.
«Он прав, конечно. Дэнни всегда прав», — подумала Эви, и в следующую минуту ее посетили мрачные предчувствия. Она вспомнила его предупреждение насчет Пикоса Мартина. Нетрудно догадаться, какова будет реакция Монтейна, когда он узнает, что она ему все время лгала. Но пока это ее не волновало.
«Сначала пусть выяснит, кто я такая, а потом уж будем беспокоиться обо всем остальном».
Глава 3
— Какие красивые места! Если бы я здесь жила, мне и уезжать никуда не захотелось бы, — проговорила с чувством Эви, глядя по сторонам. Вдоль дороги тянулись высокие магнолии, а поля полыхали красноцветьем. Сент-Луис считался красивым городом, но он все же не шел ни в какое сравнение со здешним великолепием. Эви была воспитана на английской классике, и приключения ассоциировались в ее сознании с туманным Корнуоллом и дикой девственной природой Нортумберленда. Но она не сомневалась в том, что если бы на свете существовала американская классика, то все приключения разворачивались бы именно на Миссисипи. Лучше места для этого не найти.
Тайлер подстегнул лошадей, тянувших фургон.
— Вся красота исчезла вместе с нашествием саквояжников[3] и их прихлебателей из числа местных. Теперь здесь все стало как и везде. А в прежние времена вдоль реки стояли лучшие дома Юга.
Эви тут же припомнилась заброшенная и полуразвалившаяся усадьба, которую они недавно проехали. Закусив губы, девушка замолчала. Она старалась пореже оглядываться на Тайлера. Он был слишком красив и буквально олицетворял собой искушение. Впрочем, чем дальше они продвигались, тем более хмурым становилось его лицо. Эви рассматривала его лишь в качестве провожатого и охранника, остальное ее не волновало. Поэтому, видя, как внутри у него закипают одновременно злость и скорбь, она чувствовала, что это ей действует на нервы. Герои в романах не бывают такими.
Вскоре впереди показался еще один особняк с белыми колоннами. Он сохранился лучше первого. Эви залюбовалась было им, но тут вперед выехал Бенджамен и загородил ей всю красоту. Утром, когда они тронулись в путь, Тайлер привел с собой этого негра и без всяких объяснений и представлений включил его в число участников поездки. Поначалу Эви решила, что это его слуга, но через какое-то время поняла, что дело обстоит несколько иначе.
— Проеду вперед и закажу для нас комнаты. Заодно и билеты куплю на пароход.
Тайлер смерил его на редкость мрачным взором, но на Бенджамена это никак не подействовало. Взяв у Тайлера небольшой кошелек с деньгами, он с ухмылкой поклонился и пустил лошадь галопом вперед. Даже Эви могла сказать, что он искусный наездник. Именно это обстоятельство и вызвало ее удивление. Ведь не так давно Бенджамен, конечно, был рабом. Где же он научился верховой езде? И вообще, не будь он таким тощим, она уподобила бы его джинну из «Тысячи и одной ночи».
Дэниел лежал на постели, устроенной в фургоне. Обращаясь к нему, Тайлер бросил через плечо:
— Тебе придется научиться отныне звать меня Тайлером Монтейном. «Монтейн» — это Мартин по-французски Здесь меня все знают только под этим именем.
Эви удивленно повела бровью, но промолчала и продолжала смотреть прямо перед собой. Особняк они давно проехали, и Тайлер на него ни разу не оглянулся. Эви поняла, что у нее вновь разыгралось воображение. Между тем красивым поместьем и этим картежником не было решительно ничего общего.
Она нарочно стала думать о другом, пытаясь отвлечься. Почему именно он вчера поднял на нее глаза, когда она появилась в «Зеленой двери» и спросила о мистере Мартине? Может быть, привык, что многие произносят его фамилию на английский манер? Эви не знала французского, поэтому не могла его проверить. Может, он опять соврал, с него станется. Но вообще это интересно и дает пищу для размышлений.
Дэниел задал Тайлеру какой-то вопрос, и между ними завязался неторопливый праздный разговор. А Эви молча смотрела по сторонам. Кажется, единственной достопримечательностью города, по которому они проезжали, была река. Эви приходилось частенько слышать о капризах Миссисипи, которая постоянно выходила из русла. Только последние тупицы могли додуматься затевать строительство вдоль ее берегов. С другой стороны, эти же самые тупицы просто не имели сил сопротивляться соблазну нажиться на этой реке.
Например, какой-то недоумок возвел постоялый двор на сваях и расположил его позади причала, очевидно, полагая, что это убережет его от разливов. Пристань, обслуживавшая речные пароходы, которые заходили сюда по пути в Натчез, была сооружена прямо на воде. Вокруг были разбросаны хижины рабочих. Когда-то здесь кипела оживленная жизнь: сновали люди с тюками хлопка, обменивавшегося на товары, которые, в свою очередь, увозились обратно вверх по течению, где по берегам реки тянулись плантации.
Ныне же город выглядел так, что казалось — дунь ветерок, и здесь все развалится.
Тайлер молча въехал на постоялый двор, соскочил с козел и привязал лошадей. Как раз в эту минуту из конюшни вышел какой-то человек, который, увидев Тайлера, удивленно вскрикнул. Однако сам Тайлер лишь молча кивнул ему в ответ и, вернувшись к фургону, помог выйти Эви, а затем и Дэниелу подставил плечо. Все-таки в нем угадывались замашки джентльмена, хотя, похоже, он уже какое-то время в силу жизненных обстоятельств и не являлся таковым.
В желтоватых глазах Тайлера горел непонятный для Эви огонь, и интуиция подсказывала ей остерегаться его. Она уже привыкла к фамильярности с его стороны, поэтому не стала возражать, когда он, взяв ее под руку, повел в шаткое здание постоялого двора. Странно, но рядом с этим человеком она чувствовала себя в безопасности и без всяких колебаний переступила порог дома, который при других обстоятельствах обошла бы самой дальней дорогой. Тайлер не был ни особенно высок ростом, ни широк в плечах. Но в его плавной походке ощущалась хищная грация, внушавшая его спутнице доверие.
