отражении витрины. Она такая строгая там — хмурится, между черными бровками пролегла складочка, в глазах вызов, пухлые губки поджаты.
Бабки на это ее вопрос буквально дар речи теряют, и, кажется, даже фармацевт там, за стеклом, становится в стойку, чтобы услышать мой ответ.
А мне вдруг так кайфово становится, что просто пофиг на весь мир! Такое ощущение, что мое настроение, которое целый день болталось где-то на отметке "ноль" — "минус один", вдруг неожиданно рвануло вверх и теперь яростно стремится к десяточке! И мне хочется выкинуть что-то неожиданное, может быть, глупое, пацанское, чтобы заставить ее улыбнуться!
— Я не преследую, глупая! Эт нас судьба друг к другу толкает! Дамы, вы верите в судьбу?
— Конечно, — кокетничает одна из старушек, отрепетированным жестом поправляя очки. — Еще моя бабушка говорила: "Внучка, свою судьбу на хромой козе не объедешь!"
Прикусываю язык, запрещая себе задать ей провокационный вопрос, при каком царе были популярны такие вот прибаутки. Я усмехаюсь и ловлю Алинкин взгляд. Но она на меня не смотрит. Делает вид, что ей очень интересны таблетки на витрине.
— Так может, я тебя провожу, а? Помогу пакет с лекарствами донести? — на волне веселья делаю попытку я.
Бабки улыбаются друг другу, как будто вот сейчас их стараниями чуть ли не сложилась семья — ячейка общества. Фармацевт торопит их, устав ждать заказа. Алинка разворачивается и, не дождавшись своей очереди, направляется к выходу.
Ошарашенно стою, глядя ей вслед.
Чего она?
— Парень! — ближайшая ко мне старушка трогает за рукав.
— А?
— Чего стоишь? Сам сказал, что судьба! Догоняй!
Внутри меня поднимается протест! Потому что... А чего это я должен? Да и надо ли оно мне снова? Да и замужем же она! Вчера же этот странный мужик сказал! И не хочет она со мной общаться — это же очевидно. Настроение медленно, но неуклонно начинает опускаться...
Но словно кто-то в спину толкает — давай, догоняй ее!
И я срываюсь чуть ли не бегом за ней.
— Алинка, стой!
Догоняю, совершенно не представляя, зачем и что я ей сейчас скажу!
Ловлю за руку. Разворачиваю к себе. На мгновение вдруг мозг ослепляет вспышка — а что если поцеловать ее? Это будет и по-пацански, и глупо, и неожиданно — всё, как я и хотел! Но я и сам понимаю, что это, конечно, перебор.
Встречаемся взглядами. В ее красивых зеленых глазах такая ненависть, что я словно на стену натыкаюсь. Да в чем дело? Это потому, что я тебя тогда обидел? Ну, глупость же, честное слово! Это ж когда было-то? Двести лет назад? А сейчас, может, по-другому всё сложится...
— Что? Тебе? От? Меня? Надо? — буквально по слогам спрашивает она, выдергивая руку.
И правда, что?
— Поговорить? — футболю ей вопрос.
— Нет! — отвечает за меня.
Судорожно ищу другие варианты.
— Разговаривать нам не о чем.
Ах, не о чем! Ну, тогда, пожалуй, я всё-таки скажу то, что говорить сейчас категорически нельзя!
6 глава
— Ладно, не хочешь, так и мне не больно-то хотелось! Тоже мне недотрога, блин! Строит из себя! А я, дурак, увидел её, обрадовался...
Разворачиваюсь и шагаю обратно к аптеке. Какого хрена вообще? Почему я за ней бегаю? Что меня заставляет это делать? Я что, идиот, совсем?
Но не выдерживаю, оборачиваюсь.
Она так и стоит, глядя мне вслед.
Как мне кажется задумчиво и грустно.
— А ты чего сюда пришёл? — повышает голос, взмахивает руками, как будто вдруг поняла, что встретились мы в аптеке, а значит, кто-то заболел, и кому-то край нужны лекарства. То есть не до шуток нам. — Сергей Васильевич заболел?
Мне хочется тоже махнуть рукой и скрыться за дверью, показав, что желание разговаривать с ней иссякло, не оставив следа. Но... разве ты не этого, собственно, добивался, Громов? Разве ты не хотел с нею пообщаться?
Говорю правду.
— Да. Старик неожиданно решил помирать. Еле ходит с ходунками. По ночам у него приступы. Скорую каждый день вызываем.
— Что? — ахает она так, словно подобное, в принципе, невозможно, словно моему старику не восемьдесят через неделю, а он в полном расцвете сил. И как будто она с моим стариком знакома...
— Ты знакома с моим отцом? — поражаюсь я.
— Да. А что тебя удивляет, собственно? У нас маленький городок. Все друг друга знают, — теперь уже она медленно, осторожными шажками приближается ко мне.
Мне смешно. Женщины так предсказуемы! Стоит только попробовать повоздействовать на её жалость, сочувствие и другие нежные чувства... И вот — она в твоих руках!
Мысль о том, что вот вдруг... по необъяснимой прихоти небес, Алинка неожиданно оказывается в моих руках обжигает, заставляет затаить дыхание, чтобы потом с бешеным биением сердца не начать дышать, как бегун на стометровке.
— Тебе плохо? — сочувственно хмурится, с беспокойством глядя на меня.
Да, блять! Плохо мне! Я чувствую себя монахом, которому вдруг какой-то изверг показал сайт с порнухой! И теперь попробуй, развидеть то, что запечатлели твои глаза! А вот мои глаза запечатлели красивую Алинку. И не хотят её "развидевать"!
Но, естественно, говорю я другое.
— Ну, что ты! С чего бы мне стало бы плохо? Я ещё совсем молод и полон сил. Разве что... унаследовал болячки от отца...
— Я могу его навестить? — она игнорирует мои жалостливые намёки на несуществующие наследственные заболевания.
Вы настолько близки, чтобы его навещать? Любопытно...
Но я не позволяю себе поразиться этой мысли. А наоборот, заставляю себя добродушно улыбнуться и сказать:
— Конечно, Алиночка! Он будет просто счастлив, если ты придёшь в гости!
А заодно... Буду просто счастлив я, потому что даже не надеялся заполучить тебя на своей территории!
— И приходи, как можно скорее, — я прямо сам чувствую, как источаю благодать своей миролюбивой улыбкой! — Можешь даже сегодня вечером.
Правда, она не улыбается в ответ.
Просто говорит "Хорошо", проворачивается и уходит прочь.
И я хочу что-то сказать ей вслед. Что-то важное... Но понимаю, что именно, только когда Алинка скрывается за поворотом.
Точно! А что она-то в аптеке делала? Кто у неё заболел?
Но угрызения совести от того, что она спросила и посочувствовала, а я ей нет, отпускают меня довольно быстро, потому что меня, походу, ждёт романтический вечер! И как этому не радоваться? Особенно в серости моего бытия....
Ведь что по сути получилось сейчас? Алинка-то просто на меня повелась! Вот и все объяснения такому необычному её желанию вдруг не с того ни с чего посетить моего отца, который если и знаком с нею, то так,
