Однако от ее ерзаний и движений стройное тело заплясало на моем, еще теснее и глубже принимая раскаленную сталь эрекции.
– Ммм… – застонала, стиснув зубы.
– Еще раз постони! – потребовал я, медленно отведя бедра назад и посылая их вперед.
– Андрей Викторович! – зашипела кошкой. – Я не хочу.
– Пиздеж. Наглый пиздеж!.. Я же чувствую, как сильно ты не хочешь. По бедрам течет. По моим бедрам, а это просто звиздец, какая ты мокрая, Кузенька. Огненная ты штучка, оказывается… – признался я и начал двигать бедрами активнее, под громкие звуки чавканья и хлюпанья между нашими телами.
Под кожей бушевало какое-то убийственное торнадо. Оно только набирало обороты по мере моих движений!
Чем быстрее я двигался, тем мощнее становился вихрь. Мля, унесет… Уже рвет крышу – люто и неудержимо рвет!
– Вы… с девственницами… не связываетесь! – выдала низким, грудным голосом и начала стонать, не удержавшись.
– Так ты уже и не девственница, Кузя. Так что правила – нах! – возразил я и прицепился губами к местечку между шеей и плечом, целуя, звиздец, какую конопатую кожу!
На языке разлился ее вкус – пряный, травянистый какой-то, до безумия свежий и яркий. Обычно от моих баб всегда пахло духами и кремами. Даже если после душа, они пахли как парфюмерная лавка, иногда казалось, будто я целую лавку химикатов слизываю! На губах, чаще всего, помада. Сколько я ее сожрал за всю свою жизнь – несколько кило, не меньше, поедая с женских губ. Но здесь ничего – ни помады, ни духов… Простая-простая, естественная до жути… Глупенькая! Наивняшка… Кто же признается, что трактор водить умеет? Даже мужики сейчас таким точно не похвастаются, непочетно. Непрестижно, а эта дуреха выдала все, как на духу. Интересно, она хоть представляет, как это выглядит в глазах других? Смех, да и только… А я бы посмотрел, подумал с внезапным азартом. Представил ее в джинсовом комбинезоне и широкой рубахе на голое тело, чтобы через тонкую, намокшую от пота ткань просвечивали ее тугие острые сосочки – как спелые вишни.
Фантазия завела меня неприлично сильно! Член отвердел до боли. Мне хотелось двигаться без остановки, как заведенный робот. От такого стояка даже немного больно – хочется разрядиться.
Рыжая внезапно кончила, потекла, выгнулась дугой, ее острые соски чуть не продырявили хлопковое платьице в мелкий цветочек.
Я толкнул ее к стене, припер задницей и быстро стянул с рыжей платье, швырнув на пол. О да, титьки, как я и предполагал – некрупная грудь, твердая двоечка с половиной, но какие красивые полушария – идеально ровные, без перекосов, крупные ареолы и темные соски…
Я наклонился и вцепился губами сначала в левый сосок, облизнул его и начал посасывать, потом переключился на второй, лаская интенсивно.
– Андреееей… – простонала рыжая.
Ее пальчики впились в мои плечи, короткие ноготки скребли кожу. Одна ладонь дрогнула, прежде чем ее хозяйка осмелела и передвинула руку выше, обхватив меня за шею.
Я катал соски на языке, лаская ареолы губами, целуя и всасывая по очереди. Девчонка запустила пальцы в волосы, гладя меня по голове и выстанывая мое имя чаще и чаще.
Член ходил как по маслу, с сочным хлюпом врываясь в податливую мякоть узкого лона. Меня то и дело прошибало дрожью и острыми спазмами. По позвоночнику крались острые шипы кусачих мурашек, а за ребрами словно развели костер. Сердце заходилось в ускоренном ритме, до боли выстукивая частые удары. Но притормозить? Ни за что!
Влажные, тугие стенки сжимали меня изо всех сил, так крепко мой ствол еще ни одна вагина не обхватывала, и в этой тесноте был особенный кайф, когда тесный хват под самое основание заставлял двигаться быстрее и быстрее. Она ускорилась, уже не произносила мое имя, но глубоко стонала, все чаще и чаще, выбивая из груди всхлипы. Меня тоже начало шарашить валом подступающего оргазма. Он сдетонировал незамедлительно, я едва успел вынуть член и притронуться к нему пальцами, чтобы довершить начатое.
Охренеть!.. Ствол пульсировал в моем кулаке, испуская потоки молочной спермы на кожу девушки. Ее кожа на животе была лишь изредка покрыта россыпью едва заметных конопушек, просто очень бледная, зато на лобке, чуть выше небольшого пушка волос красовалась звездчатая родинка. Губам захотелось туда. Мгновенно… Не любил я вылизывать девушкам, но рыжей можно сделать исключение. Так уж и быть. День сегодня такой – исключительный, во многом!
– Андрей… – пролепетала она, едва держась на ногах.
– Кончить успела?
В ответ рыжая покраснела.
– Успела кончить или нет? – требовательно повторил свой вопрос.
Снова тишина, только частое-частое дыхание в ответ и прикушенная губа. Голубые глаза лихорадочно поблескивали, кожа дрожала. Так, кажется, здесь недотрах, Андрей Викторович. На лице несдержанность манер и недостаток воспитания: кончил на несколько мгновений раньше партнерши. Нехорошоооо…
– Спасибо за все. Но я… Я пойду, наверное! – ответила, задыхаясь. – У меня дел полно.
– Не кончила, значит! Пошли! – протянул ладонь. – В конце концов, это дело чести!
– Что именно? – пролепетала она, немного отставая.
Я развернулся и обхватил ее под коленями, забросив на плечо. Рыжая коротко вскрикнула и шлепнула ладонью по моей спине, а я не отказал себе в удовольствии смять крепкий, девичий зад.
Аааа… Бля, тушите свет! Член снова подскочил как заведенный…
Что за…
Я, конечно, активный мужчина, эректильная функция работает прекрасно, все партнерши довольно. Но сейчас со мной творилось что-то невероятное! Когда я еще так оголтело хотел трахаться снова и снова, снова и снова… Всадить ствол до самых яиц в розовую щелочку, испускающую влагу казалось первостепенной задачей!
Опустив рыжую на ворох простыней, я с трудом заставил себя отодвинуться и рассмотреть ее всю. Дух захватило и закололо под ребрами от увиденного – не слишком высокая, но длинноногая, с россыпью веснушек всюду – ее будто изваляли в конопушках, в особенности, забавную мордашку с вздернутым носиком. Аккуратные губки припухли от поцелуев и дрожали. Она часто дышала, тело дрожало, покрытое потом. Я прочертил пальцем дорожку одной из капелек между налитых, упругих грудей.
Сочная, бл… Вроде не пушка, но такая сочная, плавная, соблазнительная в мягких изгибах. Округлые бедра с задницей, которую можно было обхватить ладонью и трепать в свое удовольствие.
Пальцы закружили у пупка и двинулись ниже, накрыли упругий пушок темновато-рыжих волос, задели чуть-чуть губки. Рыжая застонала, бедра качнулись, словно она хотела их раздвинуть, но застеснялась в последний момент!
– Раздвинь ножки, сокровище. Сделаю тебе приятно. Там, у стены, ты не кончила, верно?
– Я не знаю! – выдохнула, прикрыв глаза.
– Ну, как это не знаешь… Тебе было приятно?
– Очень… – чуть-чуть сдалась просьбе, ослабила напряжение.
Я подвигал пальцем, задев пульсирующий клитор. Она дрогнула, как от удара током и вскрикнула коротко. Чувствительная какая…
– Было хорошо?
– Да-да, было.
– Охренительно хорошо? Тело как будто взрывается, жмет всюду, раскрывается и снова сжимается, как пружина? Вот так тебе было, когда я трахал тебя у стены?
– Вот так… точно не было. На кровати – было, у стены – нет, – честно ответила. – Но близко к тому.
– Насколько близко?
– Вот настолько! – бесхитростно показала пальцами.
– Сейчас будет.
Понежил пальцами узелок плоти, сдвинул пальцы ниже и начал закручивать спираль возле чувствительного входа. Дырочка текла шелковистой смазкой, не переставая…
Бум-бум-бум… Застучало в голове.
Член тоже задергался от прилива. Я должен был унять этот жар, должен был потушить пожар! Прямо сейчас…
С трудом переборол свой долбаный эгоистичный порыв трахаться до опустошенных яиц.
Незачет же! Чуть-чуть не кончила! Но в этом деле чуть-чуть – это значит все!
Качественно все должно быть… Хорошо! Ей должно быть в итоге хорошо, не меньше, чем было мне, когда я таранил на разрыв ее узкое лоно.
