на него – и каждая вспоминала свою брачную церемонию, а многие просто откровенно воображали себя на месте его невесты, и от этого румянец покрывал их щеки, проглядывая даже сквозь толстый слой пудры. Их одеяния и прически были невообразимо сложными сооружениями, а на описание наряда всего лишь одной из них нужно потратить столько же шелка, сколько ушло и на сам наряд. Это был невероятный фейерверк форм, цветов и ювелирно выполненных деталей. Множество вышитых цветов, птиц, бамбуковых стеблей могло умещаться на маленьком кусочке шелка размером с детскую ладошку, при этом не делая его тяжелее.
Особенной гордостью каждой женщины был небольшой веер. Он был одновременно и продолжением руки, и продолжением взгляда, и магическим предметом силы для каждой из них. Ни одна не променяла бы свой веер на бриллиантовое колье, впрочем, по стоимости они наверное, были бы примерно равны, ведь это были поистине уникальные шедевры ювелирного искусства. Каждая дама виртуозно владела своим веером, и если бы вдруг им запретили говорить, то веера были бы красноречивее всех слов.
Никогда еще Ши не видел столько изысканных женщин. Его сердце билось, хотя ни одна из них не вызывала в нем желания. Он впервые столкнулся со стихией женского и непонятного. Это был совершенно другой мир – пугающий и безграничный. У него было ощущение, что он сидит абсолютно голый и беззащитный, что их руки и взгляды тянутся к нему, ласкают его, смеются над ним. Он пытался контролировать себя и быть расслабленным, но нефритовый стержень не хотел подчиняться ему и отвечал на все их тайные воображаемые ласки. Благовония курились, располагая к беседе и покою, но сквозь них все равно прорывались запахи жасмина, кананги, герани, пачули, лаванды, корицы, розмарина, нероли, розы, заставляя сердце то замирать, то учащенно биться. Эти запахи проникали повсюду, переполняли сознание и сводили с ума. Женщины знали, что делали. Они долго и тщательно готовились к этому визиту и выбирали самые лучшие ароматы, подходящие их телу. Но их было слишком много. Накладываясь друг на друга, запахи их тел, состоящие из тончайших эфирных масел, смешанных с женскими гормонами, будили самые глубокие и древние слои сознания. Они приводили мужчин в воинственное возбуждение, заставляя их тела вырабатывать адреналин в безумном количестве.
В современных духах используют слишком много химически синтезированных веществ, чтобы они могли иметь стабильное качество, поэтому их информационное поле не поддается расшифровке нашим подсознанием. Это происходит еще и потому, что в них не было вложено никакого смысла, так же как мы не задумываемся над смыслом лужайки в лесу. Они либо вовсе не затрагивают эти древнейшие центры, либо затрагивают их совсем неконтролируемым образом.
Однако в то время искусство языка запахов пыло на должном уровне, хотя и его секреты (были доступны немногим. Ши хотел убежать, хотел спрятаться, но долг воина и правителя -быгь сильным. Он относился к этому как к испытанию. В минуту слабости, когда вдруг в этой какофонии запахов он услышал ноту иланг-иланга, он вдруг захотел, чтобы рядом с ним был Ван и чтобы ее руки ласкали его. Веки его опустились, и он тихонько застонал, но тут же усомнился и вернулся к осознанию ситуации.
Когда наконец гости разошлись по комнатам, эти пытки закончились, он пошел прогуляться в сад. Из окон гостевых покоев слышались сладкие стоны. Это был добрый знак: гости, занимающиеся любовью в доме хозяина, способствовали плодородию и процветанию дома. С другой стороны – дети, зачатые в доме сильнейшего господина, приносили в дом удачу и достаток.
А так как хождение по гостям в то опасное время было скорее исключением из правил, чем обычным делом, то все старались использовать предоставившийся случай. Ведь, возможно, дети, зачатые в этом доме, по воле судеб вновь вернутся в этот дом.
Ши подошел к пруду. Легкие блики фонариков отражались на почти неподвижной глади воды. Рыбки тоже ушли спать, лишь одна медленно и лениво подплыла к Ши, скорее просто по привычке или в полусне. Ее золотой бочок поймал свет фонарика и затем опять скрылся в прохладной темноте. Ши сидел неподвижно, стараясь ни о чем не думать, но яркие образы прошедшего дня разрывали его сознание на части.
Вдруг совершенно отчетливо Ши услышал запах иланг-иланга. Машинально он протянул руку в темноту и нащупал пальцами маленький, легкий кусочек нежнейшего шелка. Да, он не ошибся, это был именно тот запах, который был с ним на протяжении всего этого длинного дня. Легкая улыбка коснулась его губ. Ему сейчас казалось забавным его утреннее приключение. После того как столько желающих и уверенных в себе женщин бросали на него свои откровенные взгляды, утреннее бегство и нерешительность рассмешили его. Конечно, после всего, что произошло в этот день, он бы не упустил своего шанса. Пускай эти астрологи вычисляют его судьбу, ведь неизвестно еще, как выглядит та, которую ему выберут звезды. А если она не понравится ему? Конечно, ему можно иметь много жен и наложниц. Но первая… В это время Ши окликнул Учитель и сопроводил в покои.
Ши лежал и смотрел на звезды, прижимая к щеке маленький теплый кусочек шелка. Вдруг из темноты ночи появилось туманное золотое пятно. Оно подлетело к нему, и из него вышла Ван. Она была в том разорванном бледно-розовом платье из тончайшего шелка, кусочек ко-торого Ши держал в своей руке. Она стояла и с нежной улыбкой смотрела на Ши. Медленно она развязала кожаный пояс, отчего верхняя вышитая накидка соскользнула вниз, оставив лишь нижнее розовое платье, разорванное до пупка и обнажающее грудь. Сняв сандалии и оставив черные шнурки, перевязывающие вни-зv чуть выше косточек тоненькие шелковые бледно-салатовые шаровары, она опустилась на шелковые подушки около Ши и начала гладить его обнаженное тело.
Ши лежал неподвижно, не меняя позы. Он все это видел, но в то же время смотрел на это глазами стороннего наблюдателя. Он видел свою комнату с фантастическими птицами и летающими женщинами с цветком лотоса в руке, вышитыми на шелковых полотнах, покрывающих стены. Он видел разбросанные шелковые подушки, он видел себя, неподвижно лежащего и прижимающего к щеке кусочек шелка. Он не двигался, но ему и не хотелось двигаться.
Запах иланг-иланга заполнил всю комнату. Прикосновения Ван были прозрачными и холодными, как живительные глотки влаги среди душного дня. Тело наполнилось покоем, доверием и силой. Ван опустила голову на подушку и легла рядом, положив руку на живот Ши. Внезапно изо всех уголков комнаты стали появляться женщины, они тянули свои руки к
