гостям.
– Наисветлейший, в Книге судеб записано, что дела твоего сына будут святы и многолетни, сын его, так же как и он, будет счастливым и великим правителем, и родится он от первой жены. Имя ее – Бао из рода Ли Хонг.
При этих словах Чжен Ли Хонг, отец Бао, побледнел.
Астролог продолжил:
– Второй женой будет Чжоу из рода Хай-Лин, и третьей – Хо из рода Шао-Цзюнь. Церемония бракосочетания Бао и Ши должна состояться под созвездием Чжэнь*, через пятнадцать дней.
[* «Телега» – последнее из 28 китайских зодиакальных созведий, последнее из 7 созвездий Красная Птица южного сектора Неба. – Здесь и далее прим. перев.]
Астролог поклонился и удалился прочь. Другие астрологи последовали за ним. Мужчины молча вставали, отдавали почести Наисветлейшему Господину и выходили из зала. Итак, судьба была прочитана. Но это были астрологи, а не предсказатели или даосы. Именно это и спасло Чжен Ли Хонга. Бледный, шатаясь, он встал последним.
– Что же ты не рад, неужели мой сын не пара твоей дочери? – спросил с улыбкой Наисветлейший.
– Мой господин, это большая честь для меня. Но это моя любимая дочь, она так привязана к матери.
– Пустяки, дочери – это всего лишь цветы в саду: завял цветок – и что ты будешь делать? Спеши объявить ей о ее счастье и чести.
Чжен Ли Хонг встал, оказал обязательные церемониальные почести и молча вышел из зала. Проходя под деревянным навесом к конюшне, он не проронил ни слова, хотя его красавица жена обеспокоенно заглядывала ему в глаза, молчаливо спрашивая причину столь необычного для ее мужа поведения.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ДЛЯ ВИДА ЧИНИТЬ ДЕРЕВЯННЫЕ МОСТКИ, В ТАЙНЕ ВЫСТУПИТЬ В ЧЭНЬЦАН
Так же молча Чжен Ли Хонг занял свое место в процессии, убедился, что все на месте, и подал знак к отправлению. Дорога предстояла долгая, но через пятнадцать дней он должен будет вернуться сюда снова со своей дочерью. Два каменных белых тигра с мордами, больше похожими на обезьяньи, чем на тигриные, бесстрастно смотрели вслед удаляющейся процессии. Желтые и серые от времени крыши каменных построек загородного дома Наисветлейшего постепенно исчезали из вида, прячась в сосновых вершинах. Ну, вот еще один прощальный взгляд в сторону дома Наисветлейшего – и только стена леса за поворотом.
Только сейчас Чжен стал осознавать весь ужас происходящего.
У него было много жен и много дочерей и сыновей. Но у его любимой жены была всего одна дочь. Другие ее дети умерли еще в младенчестве, после чего она обратилась в монастырь к сестрам, и они дали ей настойку, которую она выпила, и беременность больше не наступала.
Астрологи, приглашенные по случаю рождения дочери, были неумолимы. Они отказались от подношений, не желая обманывать хозяев.
Расчеты, выполненные на основании даты рождения и зачатия, говорили, что единственная дочь его любимой жены Фан должна умереть в возрасте пятнадцати лет. Но и этому Фан оказалась рада, так как другие ее дети умерли, не прожив и одного дня. Бао была истинным утешением для Фан, она действительно была самой большой «драгоценностью» в ее жизни.
Фан была очень красива, но довольно простодушна, поэтому она уговорила астрологов рассчитать такую дату рождения, согласно которой ее дочь оказалась бы счастливой.
– Возможности увидят эту дату и дадут моей дочери шанс.
Астрологи, растроганные непосредственностью и красотой хозяйки, выполнили ее просьбу. Они хотели хоть чем-нибудь смягчить ее боль. Чжен также не стал противиться жене и позволил записать рассчитанную дату вместо истинной. Судьбы не изменишь, но если это хоть немного облегчит страдания и горечь утраты для Фан, то пусть будет так, как она хочет. Впереди еще пятнадцать лет, и, может быть, за это время произойдет нечто, что поможет малышке выжить в этом мире.
Малышка была бледной и болезненной, однако очень красивой, как и ее мать. Сестры из монастыря навещали Бао и помогали матери справляться с очередными проблемами. Бао любила сестер из монастыря, и они любили ее. Они приносили ей книги, учили искусству игры на арфе, каллиграфии, показывали специальные упражнения, которые помогали поддерживать жизнь и энергию в ее слабом теле.
Бао проводила много времени за книгами, не играла с сестрами от других жен, которые были младше ее и которые весело и беззаботно резвились целыми днями в саду. Однако она любила наблюдать, как они переодевались в разные платья, брали маски и разыгрывали целые потешные сцены, раскрашивая при этом свои лица самым причудливым образом. После этого слугам приходилось отмывать их, а они визжали и брызгали друг на друга водой, норовя так зажать своими маленькими пальчиками отверстие у фонтанчика, что выбивающаяся из него струя воды доставала всех в радиусе более трех чжанов.
Любимым же их занятием было играть в «невесту». Они садились на красные носилки, выполненные в виде комнаты с окошками, украшали. эту комнату сверху разными куклами, шипами, изображениями святых, разноцветными лентами и фиалками с помпончиками, вышитыми скатертями, по краям которых висели длинные разноцветные кисти. Затем, накрасившись и нацепив на себя всякие яркие наряды, они заставляли слуг носить их в этих носилках по дорожкам сада, в то время как другие сестры и слуги должны были играть на разных музыкальных инструментах, изображать жениха и его родственников…
В этот день они достали где-то большого пыльного тряпичного дракона и, забравшись в него, хотели напугать слуг в саду. Слуги картинно падали, изображая священный страх. И кто от этого получал больше удовольствия, было вовсе не понятно.
В это время главные ворота дома со скрипом открылись, и в них въехала вся процессия. Засуетились конюхи, госпоже Фан поднесли носилки, чтобы быстрее доставить ее в покои. Господин Чжен, темнее ночи, молча проследовал к себе в библиотеку. Увидев малышек, резвившихся с драконом в саду, он внезапно остановился, улыбнулся, но затем одинокая слеза медленно прокатилась по его пыльной щеке. Он, закусив губу, быстрым шагом вошел в библиотеку.
– Как только госпожа Фаб будет готова, пускай придет ко мне сюда.
Слуги быстро освобождали господина от дорожных «доспехов». Он прошел в небольшую туалетную комнату, где была приготовлена прохладная розмариновая ванна, больше похожая на маленький бассейн, расположенный на уровне пола, и опустился в нее. Уютный, теплый, горьковатый аромат «травы сердца» снял дорожное напряжение и успокоил сердце. Состояние неуверенности в своих силах и мнительности прошло. Но чувство тревоги осталось.
В это время в туалетную комнату вошла Фан. Чжен подал ей знак
