или про автора пьесы. У них книжными шкафами три стены заставлены!
В общем, семья у нас и вправду что надо. Но при чём тут друзья? Это же совсем другое. Родители всё равно взрослые. И на некоторые вещи совсем по-другому смотрят. Вот я же не могу рассказать им о том, куда мы сейчас идём… Даже представить не могу, что они сделали бы, если б узнали! Поэтому лучше не рисковать.
А Лине я тогда так и не сумел ничего объяснить. Но догадался, что у них в семье всё не совсем так, как у нас. Не знаю точно, кем её мама в поселковой администрации работает… Но если там такие люди, как Андрюхин отец, который запросто может сыну в глаз дать, даже такому красавчику, то Лине тоже не особо-то живётся. Её никто спрашивать не будет, зачем ей понадобились друзья. Наверное, она за Дашку так цепляется, потому что та на неё просто не надышится! Я тоже, но Лина об этом не подозревает.
А больше, может, никто её так и не любит?
– Чего молчишь? – вдруг спросила Женька.
Пират в лесу меня не трогает, уже давно понял, что тут со мной происходит. Я весь в себя ухожу. А Женька ещё не догадалась. Откуда? Мы с ней всерьёз никогда и не разговаривали, а в толпе у меня нет желания свои секреты выдавать. Хотя Женьке-то можно что угодно доверить, она человек надёжный. Но при всех я душу открывать не собирался. Тем более всякие богомолы тут ползают…
– Зуб ноет, – соврал я.
Она взглянула на меня с такой обидой, точно я её оттолкнул. Мне прямо не по себе стало. И я протянул ей кусочек сосновой коры – откуда он у меня в руке взялся?!
Женька посмотрела на мою ладонь, потом в глаза, молча взяла кору и сунула в карман джинсовых бриджей. А я пробормотал:
– Просто так.
И тут же вспомнил, что в детском мультике эти слова без конца повторяли. Я уже испугался, вдруг Женьке это тоже вспомнится и она станет смеяться надо мной. Ещё осликом обзовёт или щенком! Кто там, кроме них, был? Но Женька или забыла тот мультфильм, или пожалела меня и не стала дразнить… Только сказала:
– Подумаю, что из этого можно сделать.
А у меня прямо от сердца отлегло. Терпеть не могу, когда надо мной смеются. Папа считает, что из-за веса у меня полно комплексов, поэтому я постоянно жду подвоха. Хотя никто меня и не дразнит. Вообще. Но я так думаю, это потому, что Пират всегда рядом, а с ним связываться ни у кого желания нет. Повезло мне с другом!
– Ну что, полезли? – тихо спросила Женька.
Я сразу очнулся: и точно – к Горке подошли. На самом деле это целая гора, поросшая лесом. Высоченная! Но у нас её зовут просто Горкой. Из-за того, что она такая крутая, дачников там не встретишь, им лень карабкаться. Мне тоже, знаю же – потом в боку будет колоть и сердце выскакивать… Только я вида не подаю.
Женька вон бежит вверх, как козочка, и ничего. Как при ней можно ныть? Да и другие девчонки не жалуются, даже Дашка. Что ж я – хуже какого-то Богомола?
А наверху есть что посмотреть: когда-то, больше века назад, там жил граф Зырянов, в честь которого наш посёлок назван. И его усадьба почти сохранилась. Ну малость разрушилась, конечно, и запустение там жуткое, но крыша есть, а в комнатах даже можно жить.
Глава 6
Что такое семья? Нет, я правда над этим много думаю в последнее время. Скажете – люди, родные по крови? Например, родители и дети. А как же тогда муж с женой? Они ведь недавно были вообще чужими. Даже незнакомыми… Значит, и вчерашние чужаки могут стать семьёй? Никого же это не удивляет, правда?
Почему же тогда некоторым не верится, что приёмные родители могут стать самыми близкими? И всё пытаются какую-нибудь гадость откопать, чтобы доказать – эта семья ненастоящая! Им кажется: у взрослых в этой семье обязательно найдётся корыстный интерес. Или ради денег они чужих детей взяли, или хотят квартиру побольше…
Вот из ребят почему-то никто так не думает. Даже Даша никогда ничего плохого про Максимовых не говорила. Это они у нас в посёлке создали семейный детский дом. Ну как создали… Сначала они просто жили вдвоём, муж с женой – тётя Марина и дядя Гоша. Настоящие фермеры! Даже молочную ферму свою открыли.
Как раз из их молока и делают то вкусняцкое мороженое, которое Мороженщик продаёт. Не только из этого молока, конечно. Пожалуй, с одной фермы удоя не хватило бы, у хладокомбината размах побольше. Но мы-то все знаем, что без коров Максимовых мороженое не получилось бы таким.
Из-за этой фермы на них и стали нападать, когда они сразу семерых ребят взяли из детского дома. Начали говорить, будто Максимовы бесплатной рабочей силой обзавелись. Ну бред! Я даже представить не мог, что наши соседи способны такие гадости сочинять. Правда, потом все угомонились и стало хорошо. Люди сами увидели, что никто ребят не эксплуатирует. Они и в школу ходили, и в футбол пацаны с нами играли, а девчонки болели каждая за свою команду, как и все остальные. Конечно, они родителям помогали, но не пластались на ферме, это уж точно. Мы же все помогаем, а что такого?
И тут беда случилась… Просто жуть… Тётя Марина Максимова умерла. Никто даже не догадывался, что она болеет. Может, даже её муж. Она всё терпела, видно.
Моя бабушка сказала:
– Как гром среди ясного неба.
Но мне кажется, это ещё хуже. Гром погремит и перестанет. Уже через час никто о нём и не вспомнит. А смерть мамы разве забудется? Такое никогда не отпустит. Ты будешь так же вставать утром, ходить в школу, отвечать у доски, ставить лайки в ВК, но всё время, каждую секундочку будешь помнить, что твоей мамы больше нет на этом свете. А может, и нигде нет. Наш священник отец Глеб, правда, уверяет, что тётя Марина теперь в Царствии Божием, ведь она была очень хорошим человеком. И мне хочется ему верить. Но всё равно ужасно страшно думать о смерти.
Как это вообще: я сейчас всё вижу и слышу, делаю что-то, мечтаю и вдруг всё это раз – и исчезает?! Мир продолжает жить как ни в чём не бывало, а меня как будто стёрли с картины. И я даже не чувствую ничего. Мыслей и тех нет.
Или есть? Как бы узнать наверняка?
Отца Глеба я не подозреваю в том,
