Мой папа рыбалку не любит, ему рыбу жалко, но я видел, как другие рыбаки выгружали сомов из лодок. И глаза у Яны так же широко расставлены, только они тёмные, у рыб таких не бывает.
Не знаю, как Янка заметила, что я на неё смотрю? Вроде я несильно пялился. А она метнула такой взгляд, что меня чуть не отбросило к стенке. И я сразу понял: к такой девчонке никто внаглую не подкатит, так что в том письме точно сплошное враньё.
А она от меня волосами завесилась, как шторкой, хоть я и так больше смотреть не собирался.
– Круто, – вздохнул Пират, сидевший рядом со мной, когда юный дворянин из Женькиного рассказа прямо из петли спрыгнул на вороного коня и умчался в горы.
– К нам на Горку? – спросил маленький Петька.
Вот кто из ребят Максимовых действительно классный! Он такой забавный, как котёнок. Беленький совсем, но кареглазый, как его родная сестра Янка. Они только цветом глаз и похожи. Янка резкая, даже грубой бывает, а Петька такой ласковый. Вот сейчас навалился на меня, и я шевельнуться боюсь, чтобы его не спугнуть. Еле дышу.
Я ему шепнул:
– Нет, в другие горы. Это не в России было, во Франции.
Петька только вздохнул. Наверное, мечтал, что тот храбрец вот-вот примчится в заброшенную усадьбу, где они прятались, и спасёт их всех от ведьм из социальной службы.
Тут же ещё в чём сложность: ребята ничего не сказали дяде Гоше. Побоялись, что он выдаст и себя, и их. Не нарочно, конечно! Просто не сможет прикидываться таким убитым горем, каким сейчас выглядит. Прямо чёрный весь ходит – я его вчера в магазине встретил. Он даже не услышал, когда я с ним поздоровался. Но я, понятное дело, не обиделся, не до меня человеку.
А если б он узнал, что с его приёмными детьми всё в порядке и они живут себе неподалёку, то обрадовался бы. И тётки из опеки это сразу засекли бы! У них глаз намётанный. Если кому-то стало хорошо, а в их силах всё испортить, то они тут как тут! Нет, я врать не буду, может, они и пользу приносят, не знаю. Ни разу не слышал о таком. А вот историю с Максимовыми весь посёлок узнал.
И какая гадина им анонимку написала? Почему они ей поверили? Выяснить бы… Хотя что сделаешь? Разве запретишь человеку быть уродом, если ему хочется?
– Не, мы бы его наказали, – убеждённо сказал Пират, когда я поделился своими мыслями.
– Как?
– Не знаю как… Но что-нибудь придумали бы.
Может, Пират и придумал бы. Особенно если б ещё Женька подключилась – у неё голова хорошо варит. А мне даже думать об этом расхотелось.
Глава 8
А пока мы решили тёток из опеки наказать. Правда, это уже не Женька придумала, а Пират.
Когда мы ей свой план рассказали, Женьку даже перекосило:
– Фу! Гадость какая! Я в этом не буду участвовать.
Ну и ладно. Мы с Пиратом и вдвоём справились.
Я из дома стащил мешок для мусора и две пары резиновых перчаток – у мамы всегда запас имеется. Она руки бережёт, и правильно делает, они у неё очень красивые. В детстве мама в музыкальной школе училась, как наш Андрюха, только она на пианино, а не на флейте. Мама до сих пор часто играет, мне больше всего Шопен нравится.
Бабушка тоже играла, когда ходить могла. Хоть вообще-то мой папа – её сын, но с моей мамой у них много общего, поэтому они так друг друга любят. И у неё в доме пианино тоже было, когда ещё мой папа не родился. Старый такой инструмент, немецкий. Лак потрескался на крышке, а звучит здорово! Мама часто специально для бабушки играет – она из спальни слушает.
В общем, натянули мы с Пиратом резиновые перчатки и отправились за кошкой. Мы её ещё вчера обнаружили – по запаху. А если честно, вонь жуткая, а не запах! Сдохла же кошка. Жалко, конечно, но я с ней не был знаком, так что не особенно расстроился. Тем более после смерти эта кошка может больше пользы человечеству принести!
Мы её из канавы вытащили и в мешок запихали. Завязали его, чтоб на всю улицу не воняло, а то всех прохожих распугали бы! Правда, мы старались дворами бежать, не по улице, чтоб нас никто не заметил. Я быстро запыхался, но не отставал – надо же было поскорее от кошки избавиться…
А то, что в кабинетах, где опека находится, окна на день открывают нараспашку, мы заранее заприметили. Подкрались к крайнему – тишина. Мы заглянули, а кабинет пустой. Только дверь приоткрыта, видно, сотрудница вышла на минутку. Вот это повезло нам!
Пират махом на подоконник забрался и спрыгнул в комнату. Я ему быстро пакет сунул, а у самого сердце так заколотилось, чуть не выскочило. Пират к шкафу метнулся и бросил кошку за его заднюю стенку. Прямо в мешке, как мы и договаривались, чтобы запах постепенно пробрался, а не сразу ударил в нос. Маленькую дырочку мы в пакете заранее проделали.
Только когда Пират снова рядом оказался и мы отползли к соседнему окну, я чуть успокоился. Сразу убегать не хотелось – надо же было послушать, как кипеж поднимется.
Вдруг слышим женский голос:
– Для вашей дочки у нас есть льготная путёвка в лагерь на море. Десятого июня мы отправляем группу детей из малообеспеченных семей.
А другой голос принялся благодарить:
– Ой, спасибо вам огромное! А то она уже вторые каникулы дома торчит. У нас же ни бабушек, ни дедушек, отправить не к кому. А на море мы и сами уже лет двадцать не были. Пусть хоть ребёнок порадуется!
Мы с Пиратом переглянулись. Как-то не по себе стало: выходит, эти тётки и добрые дела делают? А мы им дохлую кошку…
– Это другая, – убеждённо шепнул Пират. – Не та, которая на дядю Гошу бочку катила.
Может, и не та, конечно. Да и кошку уже назад не вытащишь, риск большой. Но настроение у нас испортилось, и даже расхотелось дожидаться, когда они забегают и начнут искать источник вони.
Мы ничего друг другу не сказали, просто поднялись и пошли прочь от этого здания. И так же, не сговариваясь, отправились на Горку. Я надеялся, что увижу Петьку, которому из-за этих тёток пришлось из дома бежать, и мне легче станет. Ну ничего такого уж страшного с ними не случится – понюхают немножко падаль и найдут её. Не помрут же!
Чтобы себя загрузить и отвлечься, мы вернулись на Горку. Помогли Максимовым полить
