выстроены в ряд, словно девушки на конкурсе красоты. Андрей вырос в обеспеченной семье, без излишеств, но и получая тем не менее все, чтобы благополучно встать на ноги и не поскользнуться. Поэтому предметы роскоши не вызывали в нем никаких чувств, никакого трепета. Он оперся о парапет. Камни еще хранили воспоминания о дневном солнце. Разжал ладонь – на ней согнутый пополам, словно человек, скрючившийся от боли, лежал окурок, уже остывший. Он посмотрел на него – и ему показалось, что это он, это его жизнь. Андрей бросил его в воду пошел дальше.
Он обогнул порт и двинулся вдоль моря. Его ноги в кожаных мокасинах на слишком тонкой подошве шли словно сами по себе. Он ощущал твердость камня, но, несмотря на усталость, как бы не смел остановиться. Наконец, когда мощеная набережная сменилась каменистой тропинкой, по бокам которой росли невысокие кустарники и деревья наподобие сосен, он остановился и обернулся назад. Город остался где-то снизу, вдали. Андрей словно вышел из транса и, удивившись, как ему удалось так далеко забрести, посмотрел на море. Отсюда, с высоты, оно казалось еще ярче, ограненное набережной, отсвечивало ультрамариновой жидкостью в фарфоровой чашке бухты. Тропинка, извиваясь, уходила вперед, он шел бездумно и бесцельно, и каждый шаг, что отделял его от города, дарил все большее ощущение свободы.
Наконец он остановился, заметив, что тропа раздваивается: маленькая, едва прочерченная человеческой ногой полоса сворачивала налево, спускаясь вниз, к морю. Он уверенно повернул. Путь шел через сосновые заросли, деревья тянулись прямо из скал, и вся природа казалась совершенно дикой и безлюдной, и лишь тоненькая полоса тропинки указывала на то, что человеческая нога здесь все же ступала.
Еще полкилометра – и перед ним открылась безлюдная скалистая бухта. Совсем небольшая, отлично запрятанная. «Это то что нужно», – кивнул он и направился к крохотному пляжу. Кроссовки приятно утопали в желтом песке. Он отошел правее, в ту сторону, где еще оставалось солнце, и сел на каменный выступ возле воды.
Соленый морской воздух щекотал ноздри, вода спокойно переливалась в солнечном свете. Он скользил взглядом по кромке моря, по камням, причудливо торчащим из воды, по песчаным разводам на берегу. Как хорошо было просто сидеть в тишине, вдыхая сосновый воздух в полном одиночестве. Не это ли свобода?
Он уже чуть было не стянул с себя футболку и шорты, чтобы охладиться после прогулки. Освободив одну руку и уже принявшись за другую, на дальней стороне пляжа, что уже была в тени, он вдруг заметил яркое пятно – на камнях была небрежно разложена чья-то одежда. Он вскочил, натягивая обратно рукав, словно попал на чью-то чужую, закрытую территорию, и принялся оглядываться. На пляже никого не было. Тогда он стал всматриваться в морскую даль, солнце все еще слепило, он прикрывал лоб руками. Где-то вдалеке то всплывала, то пропадала темная точка. Чья-то голова. Андрей снова сел, потом подпрыгнул и забежал за высокий каменный выступ. Затем, словно опомнившись, он удивился своему внезапному страху и уже хотел было вернуться на прежнее место, но что-то удерживало его. Неожиданно обнаруженная обитаемость пляжа сбила его дыхание, он принялся шарить рукой по карманам, но сигарет не осталось, только зажигалка. По лбу прокатилась капля пота. Надо было войти в море, чтобы остудить раскаленное тело, смочить водой прикипевшие к голове волосы. Но как сделать это, оставшись незамеченным?
Тем временем точка приближалась к берегу. Каких-то пару минут – и она превратилась в перевернутый восклицательный знак – из воды вышла фигура – абсолютно голая девушка. Ее длинные мокрые волосы прилипли к спине. Она неторопливо подошла к своим вещам и завернулась в полотенце.
Густой соленый воздух вновь обволакивал ноздри, он пытался вдохнуть его, но не мог, как будто уже до краев был полон этим воздухом. И песком. И морем. И дивным цитрусовым ароматом. И ему вдруг захотелось разом выплеснуть это наружу – звонким апчхи, но он боялся, что неосторожный звук выдаст его и она растворится.
У девушки были русые волосы, она отжала из них воду, сбросила полотенце и так, голая, подошла к кромке воды, куда еще попадало вечернее солнце. Наверное, после купания ей хотелось согреться, она подставила лицо лучам и стояла так неподвижно несколько минут. Затем она вернулась к своим вещам и набросила прямо на голое тело длинную белую рубашку.
Андрей то высовывался из своего укрытия, то снова прижимался к скале. В висках колотило. Он видел, как она села на песок и принялась искать что-то в сумке. И все сильнее он убеждался, что в последовательности событий последних дней есть какая-то логика, какая-то необъяснимая закономерность. Иначе как понять, почему уже третий раз подряд они пересекаются, словно ведомые твердой рукой кукловода. И каждый раз, когда он уходит ото всех, чтобы побыть с самим собой, наедине, появляются ее цитрусовый шлейф и длинные волосы. Он прокручивал эти дни, выстраивая их в логическую цепочку: балкон отеля – путь от пляжа до номера – пляж при отеле, когда он сбежал с вечеринки в честь Дня независимости. И вот снова.
Люсьен вытащила из сумки пачку сигарет. Она попыталась закурить, но у нее не вышло – она несколько раз чиркнула зажигалкой. «Как она красива», подумал он. Даже сигарета – он не любил курящих женщин – выглядела изящно в ее аккуратно очерченных губах. Последняя попытка добыть огонь – она в третий раз прокрутила колесико, но огня не последовало. И она замахнулась и с силой бросила зажигалку в море, сигарета соскочила с губы и упала в песок. Андрей стоял, прижавшись всем телом к камню, как школьник, впервые увидевший обнаженную женщину. В левом кармане брюк зажигалка неприятно впилась в кожу. Но он не мог пошевелиться.
Затем произошла сцена настолько театральная, что он вновь засомневался, уж не актриса ли она. Люсьен вскочила, закинув руки кверху, и тут же рухнула на колени. Он уже был почти уверен, что она отрабатывает какую-то сцену, но тут ее плечи забились мелкой дрожью и он услышал ее негромкие всхлипывания.
Все это произошло в одно мгновение, струна натянулась до предела и лопнула. Андрей вышел из своего укрытия и босиком – кроссовки остались на камнях – побрел к ней.
Услышав шуршание песка, Люсьен подняла голову, ее лицо в этот миг выражало смесь ужаса, переходящего в удивление. Как будто она узнала его, но не сразу.
Он молча протянул ей зажигалку, она усмехнулась, махнув рукой:
– Не надо. – А потом добавила: – Наверное, сейчас самое
