И только бы о спрятанных Кати и Чарли никто не вспомнил!
— Виктор, одумайся! — прошипела королева.
— Хорошо, только ради тебя, родная, — сделал одолжение он. — Препроводить графиню Таррент и ее брата Сержа Криделя в дом его отца и ее дяди. Под домашний арест. До дальнейших распоряжений.
У незнатного и небогатого барона Ива Криделя вдруг образовался в Лютене личный особняк? Или змеиный «Весенний» король впал еще и в глубокий маразм?
Глава 3
Эвитан, Лютена.
1
— Ирия, нам крупно повезло, — Серж и впрямь хочет как лучше. — Иначе мне пришлось бы вызывать Анри на дуэль.
— А ему тебя пощадить, — безжалостно докончила сестра. Устраиваясь в чужом огромном кресле — не хуже, чем когда-то в куда более уютных покоях Катрин. Еще живой.
Если приказано отправить в дядин особняк — придется скромного дядю немедля таковым обзавести. Срочный каприз самого короля. Великие монархи ведь не ошибаются.
Прожженный законник граф Ги Герингэ когда-то приговорил пятнадцатилетнюю Ирию к смерти. Повезло, что не к многоступенчатой. А теперь она живет в его доме, сидит в его бархатных креслах, будет спать в одной из его роскошных спален. Сменить обстановку здесь точно еще не успели. Даже по приказу великого короля.
Серж опустил взгляд. Даже слегка виновато:
— Я говорил с нашей матерью…
Что⁈
— Не знаю, как насчет тебя, но моя мать — скорее, Катрин Тенмар. И она уже в могиле. А тебе лучше бы поговорить с твоим отцом. А для этого как-то вытащить его в столицу поскорее. Не просто «скоро», а «очень скоро». Любыми возможными доводами.
— Ири, сейчас мы все в одной лодке. Не нужно ее раскачивать.
— Только наша так называемая мать легко потопит и тебя, и меня. А сама выплывет. Она так уже делала. Не забывай об этом, ладно?
— Ири, в одном она точно права. Мы с тобой и Леон сделали всё, чтобы от репутации нашей семьи мало что осталось.
— Ага. Особенно ты. Сам себя родил бастардом.
Серж краснеет и бледнеет. В отличие от подленького Леона — хороший, просто слишком наивный парень. Только понимания даже с таким родным братом — куда меньше, чем с Роджером Ревинтером. Тот бы сразу понял, где и откуда змеиный след тянется. И куда.
И хорошо, про репутацию Эйды больше никто ничего не брякает. Это позволяет Ирии не рычать от ярости слишком громко.
Только почему из зала суда… то есть тронного они с Сержем вышли рука об руку, а теперь он так быстро и легко сменил лагерь? Не спасовал перед королем, зато отступил перед «заботливой» кукушкой-матерью.
— Ирия! Мне и так сейчас нелегко. От папы больше нет новостей. Мы должны сами…
— Вот именно — сами. Без фальшивых матерей.
— Ири, тебе сейчас придется ее простить. В общем, ты срочно напишешь королю, что до свадьбы переходишь под ее опеку…
И заодно переводишь туда же бедных Кати и Чарли. Если Карлотта снова полновластная графиня и мать — значит, кем становятся Катарина Кито и Чарльз Таррент? Просто осиротевшими детьми уже покойной (и посмертно осужденной за всё сразу) Полины? А Чарли при этом — еще и папиным бастардом?
Серж что, не понимает? До него не доходит, какую тяжесть он только что обрушил на плечи сестры? И какого ответа ждет…
Когда новоявленная мать успела настолько запудрить ему мозги? За один разговор!
— Ирия, ты же не хочешь оказаться в любом из монастырей короны. Пойми, насколько это опасно.
А отсюда поподробнее. Это на какой такой монастырь успела брату намекнуть якобы добрая и заботливая мать?
— Серж, я всё понимаю, — устало проговорила строптивая сестра. — Но я скорее приму опеку Бертольда Ревинтера. А до тех пор мой опекун — по-прежнему твой отец и мой родной дядя Ив Кридель. Ты же сам подтвердил это перед королем.
— Ирия, мы все там погорячились. Короля мы поставили в неловкое положение. Перед всем двором. Ты была зла на мать, она — на тебя. Ирия, пойми. Мама сейчас на нашей стороне. Она полностью одобряет твой брак. Карлотта Таррент хочет, чтобы ты стала герцогиней. И мы всё еще не получили ответа от моего отца. Он…
— … всё еще не здесь.
— И молчит. А мне нельзя — при живом отце… А тянуть нельзя. Его Величество…
— Тогда мой законный опекун — Анри Тенмар. Мы ведь с ним тоже в дальнем родстве.
— Ирия, — Серж мучительно краснеет, — он не может быть твоим…
— … любовником.
— … и опекуном одновременно. Это такое позорище. Его Величество…
— … женился на своей приемной сестре. И ничего. Все проглотили. Еще и нас поучает новоявленной праведности. И ты даже послушно глотаешь с ложечки. Серж, прежде чем я хоть что-то напишу, я хочу сегодня же поговорить с Анри. Иначе моим опекуном точно станет Бертольд Ревинтер. Как мой родственник — через Эйду. А если он откажется, я попрошусь под опеку михаилитов. Вдруг повезет, и кардинал Александр сумеет меня отстоять?
Хоть он и далеко не в фаворе у нового короля. Это Сержу уже тоже успела сообщить их безупречная и добропорядочная мамаша.
Что лучший в подзвездном мире король опять не в восторге от тех, кому должен.
Нет, ясно, что Ревинтер — это только, чтобы надавить на мать. В здравом уме Ирия ему Чарли не доверит. Но пусть мытые во всех щелоках ядовитые интриганы лучше грызутся друг с другом.
Правда, на сей раз упрямой сестре никто не возразил. Наконец-то дошло, что со смертниками обычно не спорят. Им положено последнее слово. И последнее желание. А карты Ирии брошены давно. И уже почти биты. Даже если Анри внезапно для уже торжествующих врагов и швырнул на стол крупный козырь.
Придумала ли уже любящая мать, кому отдаст вожделенный титул лорда Таррента? Какому из столь приятных ей зятьев? Себе ведь оставить не выйдет. К глубокой скорби всех подколодных змей подлунного мира.
Даже если мать и сумеет родить снова — ее дитя получит разве что титул и владения нового муженька-марионетки. Своего законного папеньки.
2
Последние силы ушли, чтобы сдержать предательскую дрожь губ. А потом, оставшись одна, плакать Ирия уже не смогла.
Интересно, кто поведет ее к церковному алтарю? И кто проведет свадебный обряд? Вдруг удастся уговорить, чтобы лично благородный кардинал?
Будто больше не о чем сейчас думать — по пути к особняку Анри. По расчищенной от снега дорожке. И волноваться тоже больше не о чем. Всё прочее уже давно в порядке.
Только почему-то именно эта
