засранца, в которого врезалась сегодня утром.
Глава 4
Колтер
Вы, должно быть, шутите.
Когда я сегодня утром врезался в эту дерзкую девчонку, в голове пронеслось две мысли.
Первая — она новенькая. Скорее всего, студентка или начинающая медсестра. Точно не местная, потому что явно не имела понятия, кто я такой. А если бы знала, то дважды подумала бы, прежде чем огрызаться.
И я бы точно запомнил этот острый язычок.
Вторая мысль появилась, когда я присмотрелся и понял, что ей, скорее всего, чуть за двадцать: если бы я не спешил за кофе перед встречей с Ричардом, уделил бы лишнюю минуту, чтобы по-настоящему оценить её внешность.
Тёмные кудри выбиваются из-под шапочки. Глаза глубокого шоколадного цвета, и когда эти глаза в форме лани скривились от моего отношения к её неуклюжести, я чуть было не поддался искушению затащить её в ближайший чулан и хорошенько отшлепать по её дерзкой заднице.
И ни в самых смелых фантазиях я бы не додумался, что это — дочь Ричарда. Та самая, за которую он переживает, считая, что ей не хватит смелости стать хирургом, и которую мечтает пристроить в спокойную, уютную практику? Я никогда не видел их вместе и представлял себе тихую, робкую девушку. Такую, что сутулится при малейшем внимании к себе. Умную, но застенчивую, по натуре — дающую, а не берущую. Ту, по которой легко пройтись.
Но по одной нашей встрече я уже понял — яйца у неё есть. Теперь нужно выяснить, есть ли мозги.
А потом — разобраться, как похоронить её мечту.
— Ричард, — киваю, отбрасывая ненужные мысли и усаживаясь рядом с Аннализой. Её тёмные глаза внимательно следят за каждым моим движением, и мне интересно, будет ли она той же огненной девчонкой, с которой я столкнулся в коридоре, или наденет милую маску в присутствии папочки.
— Ты, блин, издеваешься, папа? — шипит она, поворачиваясь к Ричарду и кивая в мою сторону. — Это и есть доктор Эндрюс?
Я прячу улыбку в кружке с кофе. Вопрос отпал.
Голова Ричарда резко поворачивается к дочери.
— Принцесса, — укоризненно тянет он, — следи за языком, когда разговариваешь со старшим по званию. — Его брови хмурятся. — Вы знакомы?
— Можно сказать, что мы…
— Мы официально не встречались, — перебивает она и, развернувшись ко мне, протягивает руку. — Аннализа. Или, как ты предпочитаешь говорить, «девчонка».
Я прикусываю щёку, чтобы сдержать смешок. Огненная, спору нет. Но этот запал быстро сгорит, когда она угробит себя на сотне рабочих часов в неделю и на бесконечных вызовах в реанимацию без нормального отдыха.
Сжимаю её ладонь, и меня неожиданно согревает разница в размерах наших рук. Она жмёт крепко, явно стараясь мне кости переломить, но это только подстёгивает.
— Готова к настоящей хирургической ротации, принцесса?
Выражение злости на её лице заставляет Ричарда откинуться в кресле и расхохотаться.
— О, вот это да. Я знал, что вы сойдётесь лбами. Жаль, что я не увижу этого лично. Но Колт прав, принцесса.
Она резко поворачивается к нему.
— Здесь не будет прививок и антибиотиков от отита, — продолжает он. — Это настоящий травматологический госпиталь, где приходится действовать быстро, потому что мы часто принимаем решения, от которых зависит жизнь или смерть.
— Я прекрасно в курсе, папа, — сквозь зубы отвечает она, скрестив руки на упругой груди. — Мы закончили? Или у кого-то из вас остались ещё сексистские или унизительные комментарии, которые нужно выложить, прежде чем начнётся рабочий день?
Она резко встаёт, стул с грохотом откатывается, и направляется к двери.
— Закончи, что делаешь, — твёрдо говорю я. — Встретимся у меня в кабинете, обсудим ожидания, прежде чем ты начнёшь день.
Она рывком распахивает дверь и с силой захлопывает её за собой.
Ричард откидывается на спинку кресла, смеясь.
— Я знал, что ты идеально подходишь для этой работы.
От его похвалы грудь распирает, но в голове шепчет тихий голос: даже по этой короткой встрече видно, что Ричард мог недооценить свою дочь.
— Она не выглядит нервной или неуверенной, как многие ординаторы, — замечаю я. — Может, она и вправду создана для этой работы.
Ричард бросает на меня строгий взгляд, потом медленно кивает, глядя на дверь.
— Неважно. Твоя задача — убедить её в обратном. Помнишь?
Глава 5
Колтер
— Этот пейджер — твоя страховка. Ты ешь с ним, срёшь с ним и спишь с ним, ясно? — Аннализа берёт пейджер из моей руки и морщится, как только я произношу «срёшь».
— Держать его при себе всегда, поняла.
— Днём ты одна из трёх ординаторов по общей хирургии. Все трое отвечаете на вызовы из приёмного покоя по поводу возможных хирургических консультаций. Я жду, что ты проведёшь осмотр, решишь проблему прямо у постели пациента, если сможешь, или привлечёшь специалистов, если нужно. Ночью ты одна из двух дежурных ординаторов. Если ты звонишь дежурному хирургу в два часа ночи, то пациент, мать его, должен действительно нуждаться в операции.
Она едва кивает, продолжая пялиться на пейджер в руках. Тонкие пальцы бегают по кнопкам, будто она пытается выудить из него секреты.
— Если их нужно внести в график операций, — продолжаю я, — сначала обсуждаешь случай со мной. Не принимай никаких, и я имею в виду никаких, серьёзных решений без меня. Или, если меня нет, я сам выберу, с кем из других дежурных ты свяжешься. Тут не играют в Бога, ясно?
Она снова кивает, почти вприпрыжку поспешив за мной, пока мы идём от хирургических кабинетов к предоперационной зоне. Пейджер всё ещё в руке, и она продолжает изучать его, как будто тот вот-вот начнёт выдавать инструкции.
— Ты что, будешь моей тенью всё это время? Или только до того момента, когда поймёшь, что я умею чуть больше, чем клеить пластырь на содранную коленку?
Я резко останавливаюсь перед первыми двустворчатыми дверями, ведущими в хирургический блок, и поворачиваюсь к ней, упершись руками в бёдра.
— Я буду твоей тенью, пока не убежусь, что ты не ходячая медицинская халатность.
Она пародирует мою позу, ставя руки на бёдра.
— Спасибо за доверие.
Я одариваю её ещё одним твёрдым взглядом, затем жму кнопку, и двери распахиваются. Киваю, чтобы шла первой, и следую за ней.
— Налево, — бросаю и веду её к стене с мониторами, на которых отображается график операций. Даю короткий обзор первых запланированных операций, показываю те, что уже идут, и указываю на пустой пока экран — там будут пациенты из послеоперационной. Она задаёт базовые вопросы — ничего раздражающего, но
