весной в Чикаго, чтобы увидеть меня и познакомиться с мужчиной, в которого я безнадежно влюбилась.
Я больше не ординатор. Я вернулась в Чикаго, окончательно переехала в квартиру Колта и готовлюсь к годичной программе стажировки в Grace General.
Но сердце всё равно тянет к волонтерству, поэтому сегодня мы едем к Райану и Лейни на долгожданный ужин, чтобы поговорить об этом.
Когда расстояние давило, Колт пытался занять себя по максимуму. Когда он не был на работе, то помогал в их бесплатной клинике, да ещё и поддержал её финансово. За последний год проект вырос, и они хотят добавить дневные хирургические услуги и тут пригодимся мы с Колтом.
— Ну, Райана ты знаешь, — говорит он, слегка касаясь губами моей руки, пока ведёт машину в плотном потоке. — Его жена Лейни — крошка, милашка. Скорее всего, сразу обнимет тебя, даже если видит впервые. Такая уж она.
Он задумчиво хмурится, но руки не отпускает.
— Ещё будут их друзья. Дженна, медсестра. У неё сумасшедшие светлые волосы и рот не закрывается. Немного навязчивая, может заболтать кого угодно. Обычно у меня от неё голова болит.
Я смеюсь, потому что даже будучи таким заботливым со мной, он всё ещё учится открываться другим.
— Её муж, Эммет, нормальный парень. Говорит в разы меньше, чем она, думаю, он её уравновешивает.
— Он тоже в медицине?
Колт качает головой.
— Нет, он электромонтер. Единственный из компании, кто не работает в больнице. Потом есть Мэг — рыжая, выглядит так, будто всегда готова сцепиться, но не принимай близко к сердцу. У неё просто такое выражение лица. Её муж, Джим, прямо как кукла Кен. Кстати, — Колт целует мою руку ещё пару раз и опускает её на своё бедро, — возможно, ты уже встречала Джима и Мэг, не зная об этом. Он врач приёмного отделения, она там подрабатывает медсестрой.
Я нахмурилась, перебирая в памяти лица «доктора Кена» и рыжей сестры.
— Может быть…
— Это те, кто думает, что их никто не видит, и он похлопывает её по попе, а она его целует. Живут и работают вместе, а всё не могут друг от друга отлипнуть.
Я тянусь и целую его в щеку, потом ниже, под челюсть. Устраиваю голову на его плече, обнимая его за грудь.
— Говоришь так, будто сам не собираешься жить и работать со мной. Думаешь, надоем когда-нибудь?
— Никогда. Никогда в жизни. Я всё ещё не верю, что ты здесь, со мной, и мы едем ужинать к друзьям. Это чувство мне никогда не надоест.
Движение замирает, Колт вздыхает и опускает свободную руку с руля. Я поворачиваюсь, кладу подбородок ему на плечо и смотрю на него, любуясь серебристыми прядями на висках, которых за эти два года стало больше.
— Я не скучаю по стрессу наших встреч, — признаюсь я.
Самое сложное в расстоянии — это не радость встречи, а боль прощания. Перед отъездом над нами всегда сгущались тучи. Было мучительно осознавать, что часы утекают, и мы снова расстанемся, не зная, когда увидимся.
Мы старались не ссориться, не тратить драгоценное время на раздражение. Но теперь, когда всё позади, я вижу и плюсы. Нам оставались только телефон и видео. Мы не могли пойти в ресторан или на концерт, всё сводилось к разговорам. Мы узнали друг друга глубже, чем когда-либо, обсуждая всё, что не успели в городе.
— Ты ему ответил?
Губы Колта сжимаются в тонкую линию, и он качает головой.
У Колта скоро день рождения, и впервые после истории с отцом он прислал ему сообщение: поздравил заранее и пожелал всего хорошего.
Я тоже получала от него редкие сообщения, но не могла заставить себя ответить. Я не готова говорить с ним. Не готова проверять, способно ли время смягчить обиды, и Колт думает так же.
Мы не уверены, искренни ли его пожелания, или он просто переживает тяжёлое одиночество и пытается вернуться к прошлому.
Он и Матильда поженились, но брак быстро развалился. У неё был роман на стороне, и они развелись. Мама рассказывала, что у него были сомнительные бизнес-проекты, которые провалились, и доход серьёзно упал. Он больше не практикует, и, возможно, у него много времени подумать о том, как он обращался с близкими.
Может, когда-нибудь мы вместе протянем ему руку, чтобы похоронить топор войны. Но сейчас ни я, ни Колт не видим его в роли отца в нашей жизни. И это нормально, потому что теперь Колт — часть семьи мамы и своего круга друзей, который скоро станет и моим. А когда-нибудь, возможно, у нас будет собственная семья, и он станет тем отцом, которого мы оба всегда хотели.
— О чём думаешь, Искра?
Я настолько ушла в свои мысли, что не заметила, как движение снова пошло, и мы въезжаем на парковку возле дома Райана и Лейни.
— Просто думаю о том, что хорошее всегда находится, если искать, — улыбаюсь я.
Колт ставит машину на парковку, глушит двигатель и, повернувшись, обхватывает ладонью мою шею, притягивает к себе и целует крепко, потом ещё раз, прежде чем опустить лоб к моему.
Он смотрит на меня с той самой мальчишеской, почти робкой улыбкой и шепчет, касаясь губами моих:
— Спасибо богу за светлые полосы.
