я отвечу. Поняла?
- Да. А если он о чем-то спросит?
- Спросит, ответишь. Но это навряд ли. Он и имени твоего не запомнит.
- Совсем старенький? – догадалась я. – Он один? Семьи нет? Дети не навещают?
Афанасий как-то странно булькнул: то ли смешок то был, то ли возмущение.
- Позже расскажу, - пообещал он.
Дачный поселок утопал в зелени. За причудливыми изгородями виднелись деревянные домики с верандами. При каждом – сад, а в нем плодовые деревья и цветники. Улица широкая, оживленная: то стайка ребятишек пробежит, то отдыхающие на велосипедах промчатся. На лужайке играли в лапту. Возле здания с вывеской «Библиотека» стояла тележка мороженщика.
Дача Юрьевского располагалась в конце тихой улочки. Случайные прохожие сюда, похоже, не забредали. Когда Афанасий открыл дверцу, чтобы выйти из ведомобиля, пахнуло флоксами.
- Митя, тут хорошо, правда? – спросила я сына.
- Да, - согласился он.
- Хочешь тут остаться?
- Хочу!
- Тогда веди себя хорошо, договорились?
- И побегать нельзя? – огорчился Митя.
- Можно, но не сразу. Сначала посиди тихо-тихо. Ладно?
- Ладно, - согласился он.
Афанасий открыл ворота. Из ведомобиля мы с Митей вышли на заднем дворе.
- Сюда, - показал он.
Черный ход вел на кухню. Я усадила Митю на табурет, а Афанасий неожиданно поставил на стол миску с пирожками.
- С капустой, - сказал он. – Ешь.
Еще и молока налил из глиняного кувшина.
И то верно, с набитым ртом Митя определенно будет молчать. Но я, откровенно говоря, впервые видела такое внимание к ребенку со стороны мужчины.
Афанасий вышел, но вскоре вернулся.
- Пойдем, хозяин ждет, - сказал он мне.
Большой двухэтажный дом снаружи показался мне запущенным: из-за сада, заросшего сорной травой, из-за давно немытых окон. Внутренняя обстановка лишь подтвердила мою догадку. Полы радовали чистотой, порядок тут поддерживали. Но и только. По углам разрослась паутина, мебель не натирали воском, не стирали занавеси и покрывала. В доме пахло чем-то старым, затхлым. И, кажется, еще лекарствами. А обстановка не роскошная, но богатая. Все подобрано со вкусом, чувствовалась женская рука.
Афанасий первым вошел в гостиную.
- Владияр Николаевич, позвольте представить, Ульяна Лопаткина, -торжественно произнес он. – Ваша новая экономка.
Повинуясь указаниям, я смотрела в пол, когда произносила слова приветствия.
- Быстро, однако, - проворчал Владияр Николаевич вместо того, чтобы поздороваться. – Ты уверен, что она хоть что-то умеет?
- Завтра узнаем, - ответил Афанасий.
А я не удержалась, подняла взгляд. И едва сдержала испуганный крик.
Мужчина не был старым. Он сидел в инвалидной коляске, и сразу стало понятно, на что намекал Афанасий. Но не это меня испугало. На миг мне показалось, что на меня смотрит… отец Мити.
Но это… абсурд. Я понесла по глупости, случайно. На Ярилин день я сбежала из дома, веселилась на празднике вместе с молодежью из ближайших деревень. И там то ли сама неосторожно выпила бражки, то ли мне подмешали чего-то в питье… Помню, как прыгали через костры, как пускали венки по воде. Помню, как влюбилась до беспамятства в мужчину… блондина с голубыми глазами… Он назвался Иваном, я – Марьей. Мы целовались на берегу реки. И отдалась я ему добровольно.
В чем мне его винить? Я выдала себя за крестьянку. Еще и спросила, в шутку, искать ли его, если ребеночек появится. А он ответил, мол, попробуй.
«А если найду? - допытывалась я. – Признаешь?»
«Слово скажи, заветное. И я на тебе женюсь».
«Слово? Какое?»
Он задумался на мгновение и произнес: «Est-ce que tu veux m’épouser ou pas?[1]»
Я сделала вид, что ничего не поняла. А он был уверен, что я не обучалась иностранным языкам.
Я определенно была не в себе, но не он меня опоил. Зла на него я не держала. В конце концов, он подарил мне Митю. И ту волшебную ночь я вспоминала без сожалений.
Но тот мужчина - не генерал-майор Юрьевский, что сейчас взирал на меня с явным неодобрением. Просто похож. Немного. Цветом волос. И лицом, если бы был лет на десять моложе.
- Не нравлюсь? – сухо спросил Владияр Николаевич.
Я беспомощно уставилась на Афанасия.
- Это я ее запугал, - великодушно помог он. – Сказал, что уволят сразу, если не понравится хозяину.
Тот хмыкнул и задал новый вопрос:
- Ты откуда?
- Родилась в деревне, жила в городе, при господском доме, и в скиту несколько лет, - отбарабанила я заранее подготовленный текст. – Все умею. Дом вести, готовить. Языки знаю…
- Вот это мне точно без надобности, - перебил Владияр Николаевич. – Иди, ужин готовь. Афанасий даст нужные указания.
Добравшись до кухни, я стерла со лба испарину. Митя спал, положив голову на стол. Недоеденный пирожок выпал из его руки.
- Умаялся, - сказал Афанасий. – Он крепко спит? Не испугается, если проснется, а тебя рядом нет?
- Спит крепко, но ему хорошо б понимать, куда бежать, если нужда заставит проснуться, - ответила я.
- Я его наверх отнесу. Горшок рядом поставлю.
- Наверх? Почему наверх? – удивилась я.
Обычно на верхнем этаже располагались хозяйские комнаты, а прислуга жила где-то рядом с кухней.
- Сама не догадаешься? – буркнул Афанасий. – Наверху все комнаты свободны. И детская есть.
- Он… совсем не ходит?
- Нет, прикидывается, - съязвил он. – Значит, так. Приказ ты слышала. Готовить придется из того, что есть. Но у хозяина диета. Знаешь, что это такое?
- Догадываюсь, - буркнула я. – Приготовить что-то легкое? Нежирное?
- Именно. И, желательно, вкусное.
- Сладкое можно?
- В меру. Шевелись. Я ребенка отнесу и вернусь, расскажу подробнее. На кухне хозяйничай, как знаешь. В комнаты – ни ногой.
Распоряжения он отдавал четко, отрывисто. Вот точно, и сам военный. Так и хотелось ответить в его же манере. Но я лишь коротко кивнула и полезла в ледник, в надежде найти там хоть что-нибудь съедобное.
[1] Так ты женишься на мне или нет? (французский)
Глава 6
В леднике я нашла творог, сметану, молоко и масло. В шкафах – коллекцию чая, мешочек с кофейными зернами, соль и специи. В кладовой – мешочки с крупами, мукой, сушеными ягодами и фруктами, корзинку яиц, ларь с овощами. На полках – банки с вареньями, соленьями и медом. Кадки из-под огурцов и квашеной капусты стояли пустые. Оно и
