Источники, использованные в моей книге, делятся на три основные группы: документальные, правовые и повествовательные (нарративные).[8] Они почерпнуты как из отдельных публикаций и тематических сборников, так и из многотомных серийных изданий, включая «Акты парламентов Шотландии» (Acts of the Parliaments of Scotland) под редакцией Т. Томсона и К. Иннеса, «Свитки шотландского казначейства» (Rotuli Scaccarii Regum Scotorum), «Регистр Большой печати Шотландии» (Registrum Magni Sigilli Regum Scotorum), первые тома которых охватывают XII–XIV вв. Обширный материал содержится в выходящей с 1960 г. серии «Regesta Regum Scottorum», где сведены воедино все известные указы и хартии шотландских королей до 1424 г. Пока из печати вышли четыре тома из восьми: акты Мал кол ма IV (1153–1165), Уильяма I (1165–1214), Роберта I (1306–1329) и Дэвида II (1329–1371).[9]
Документы образуют самую многочисленную и сложную по составу группу источников. Их происхождение, содержание и форма очень неодинаковы. По характеру они распадаются на публичные и частные, административные и торгово-хозяйственные, церковные и светские, международные, внутриполитические, военные и др. Рассмотрение публичных актов удобно начать с тех, что отражают отношения Шотландии с другими государствами, так как они приобрели особое значение в XII–XIV вв. Именно договоры и международная переписка сохранились лучше всего, иногда в нескольких экземплярах. Первый из актов этого разряда, дошедший до нас в оригинале, — так называемый «Кентерберийский отказ» 1189 г., в котором Ричард Львиное Сердце отрекся от притязаний английской короны на сюзеренитет над Шотландией. В ряде изданий содержится текст других важных договоров с Англией: в Биргеме (1290) и Эдинбурге (1328), Парижского (1295) и Корбейского (1326) союзов с Францией и соглашений с Норвегией в Перте (1266) и Инвернессе (1312).{39}
Не всегда контакты двух стран венчались заключением договоров. В военные годы, пока не удавалось достичь прочного мира, противники подписывали перемирия на разные сроки. С английской стороны это делали сам король (Бишопторп, 1323), граф Карлайл (Лохмэйбен, 1323) и даже «люди Даремского епископства» (Хексем, 1312). Хексемское соглашение свидетельствует о взимании шотландцами «черных денег» с североанглийских графств в качестве выкупа за перемирие.
Официальная переписка сохранилась хорошо, в том числе послания Джона Бэллиола, Брюсов, Плантагенетов, письма Хранителей Шотландии Эдуарду I, Филиппу Красивому, горожанам Любека и Гамбурга и т.д. Они проливают свет на тайные и открытые политические расчеты, внутреннюю и международную обстановку, позволяют судить о личности их авторов.
Начиная с XII в. все большее участие к Шотландии выказывал Апостольский Престол. Буллы Александра III (1176), Целестина III (1192) и Гонория III (1225) обеспечили независимость шотландской церкви и необычность ее положения. Булла 1192 г., именуемая по первым словам «Cum universi», — образец документов высшего разряда, исходивших из папской канцелярии.{40},[10] Послания из Рима нередко прибывали и позже. Актами 1328–1329 гг. папа Иоанн XXII снял с Шотландии интердикт и пожаловал ее монархам право помазания при коронации. Ведя непрерывную борьбу военными и дипломатическими средствами, и англичане, и шотландцы упорно домогались поддержки Рима, затем Авиньона. Папские документы нельзя отделять от прошений, на которые они были ответом. Мы располагаем письмами английских баронов и Эдуарда I Бонифацию VIII от 1301 г. и даже данными о консультациях, которые Эдуард предварительно провел с университетскими легистами. Чтобы оспорить английские доводы, шотландцы послали в курию магистра Бальдреда Биссета. Его опровержение — «Processus» — приводится в хрониках Фордана, Боуэра и приорства Пласкарден.
С Авиньоном связан и самый выдающийся памятник истории Шотландии — Арбротская декларация 1320г. Из нескольких вариантов оригинала уцелела лишь одна поврежденная копия. Хронисты тоже приводят текст Декларации, но с некоторыми разночтениями; как ни странно, эти варианты до сих пор должным образом не сверены между собой. Документы полемики с Англией конца XIII — начала XIV в. красноречиво свидетельствуют о высоком уровне развития шотландской народности и ее самосознания.
Прибегая к документам как шотландского, так и английского происхождения, надлежит соблюдать осторожность, так как подчас одно и то же событие освещается совсем по-разному. Например, существуют две версии присяги Александера III Эдуарду I в 1278 г. Одна, занесенная в английский свиток, показывает, что оммаж Александера был безоговорочным. Иначе излагает клятву Данфермлинский картулярий: король Шотландии присягнул на верность исключительно за те земли, которые держал от Эдуарда в Англии, с важной оговоркой — «кроме моего королевства». На возражения епископа Норичского Александер отвечал, что владеет своей державой «от единого Господа» и никто другой не имеет на нее права.{41} Нелегко ответить с уверенностью, какое свидетельство предпочтительнее. Английская рукопись несколько старше, но она приводит ошибочную дату (29 сентября вместо 28 октября), и возможно даже, что выражения присяги написаны поверх стертого первоначального текста. Быть может, ни один вариант в точности не соответствует случившемуся. Как бы то ни было, оба они интересны, поскольку определенно высказывают английскую и шотландскую точку зрения на вассалитет Александера.
Акты вассальной присяги не ограничиваются указанным примером. До нас дошли оммажи Эдуарду I, принесенные соискателями шотландской короны («Норемский дар» 1291 г.), Джоном Бэллиолом, Робертом Брюсом-младшим, тогда еще графом Кэррик. В известном издании Томаса Раймера{42} вслед за подчинением Бэллиола в 1292 г. (сразу в нескольких латинских и французских редакциях) напечатан его отказ от присяги и вынужденное отречение 1296 г. Но, разумеется, не во всех документах лордом выступает король Англии. Известна присяга Роберту I графа Росса от 1308 г. и др.
Многие акты XIII–XIV вв., которые, строго говоря, относятся ко внутриполитической сфере, приобрели международное значение. Среди них целый ряд документов, посвященных «Великой Тяжбе» за шотландский трон в 1291–1292 гг. Материалы процесса представлены в рукописях превосходно — об этом позаботился сам Эдуарде верховный арбитр в споре. Главным источником служит пространный свиток под названием «Instrumentum Publicum Super Processu Scotiae». Это подробнейший протокол всех заседаний трибунала, начиная со вступительной речи судьи королевской скамьи Брабазона и кончая решающим словом Эдуарда. Свиток включает тенденциозные выдержки из английских хроник, призванные доказать «старинный вассалитет» Шотландии, и доводы всех претендентов на корону. Процесс велся на французском языке, а при записи был сделан латинский перевод, более многословный и цветистый. Это очевидно, если сопоставить французский текст выступления Брабазона, опубликованный в сборнике «Англо-шотландские отношения, 1174–1328», с латинским протоколом.{43}
Свидетельства об общественном строе Шотландии, ее хозяйстве, торговле, государственном управлении разнообразны, но гораздо беднее и отрывочнее английских. Большинство подобных документов уцелели благодаря церковным картуляриям, обычно под названием «Liber» или «Registrum». Из не столь уж малого числа шотландских картуляриев мне удалось полностью ознакомиться лишь с одним — Линдорским (конец XII–XV в., но большинство из его 150 актов относятся к XIII в.){44} и лишь отчасти с регистрами юго-восточных аббатств Келсо и Колдингем (XIII — начало XIV в., с последующими добавлениями). К несчастью, у этих сборников немало изъянов. Они дают преимущественно копии документов, как правило, просто перечисляют пожалования и вклады, мало сообщая об управлении поместьями и об их организации. Их данные по областям и времени крайне неравномерны. Если Лотиан и Файф неплохо документированы, то от девяти юго-западных аббатств не осталось ни единого картулярия, не говоря уже о северо-западе. Целые десятилетия иногда выпадают из регистров. Наконец, приходится остерегаться поддельных документов, которые в них включены. Однако, несмотря на все недостатки, картулярии незаменимы в изучении социально-экономических явлений.
Какие же виды документов содержатся в регистрах, какие сведения они доставляют? В первую очередь, это грамоты, удостоверяющие переход каких-либо прав от одного лица к другому. По способу передачи прав и их объему, по положению контрагентов хартии чрезвычайно многообразны. Они могут основываться на дарении, завещании или обмене. Дарителями выступали обычно королевская семья и знатные лорды. Круг получателей гораздо шире: от высшей светской знати и прелатов до людей низших сословий, причем как физических, так и юридических лиц (монастыри, соборные капитулы, города и т. д.). Грамота издавалась от имени и за подписью (печатью) дарителя в присутствии одного или более свидетелей. Если право жаловал монарх, он мог обходиться без свидетелей, что отражалось в формуле «Teste me ipso». Завершался документ указанием места и даты выпуска — дня (по юлианскому или церковному календарю) и года, хотя и не всегда.
