или смущаться рядом со мной. — Я заказал тебе выпить. Мы скоро приземлимся.
Лицо Мэйбл смягчается, и на нём появляется улыбка.
— Ты такой милый, — она постоянно это повторяет, отчего я ещё сильнее задумываюсь о том, как с ней обращались другие мужчины… Нет, вычёркиваем, их следует называть мальчишками. Мужчинаникогда не сказал бы ей, что она унылая или скучная.
— Иногда бывает, — поддразниваю я.
Это она пробуждает во мне нежность. Обычно я прямолинеен, и со мной всегда знаешь, на каком ты месте. Порой некоторые даже называют меня холодным, но приходится становиться невосприимчивым к определённым эмоциям, когда несёшь ответственность более чем за миллион человек.
Мэйбл отпивает вино.
— Знаешь, я попросил своего ассистента поискать для тебя отель.
— Вот дерьмо! Я забыла, что не забронировала номер. Я собиралась найти его, когда прилечу, — её плечи опускаются, и беспокойство начинает брать верх. Возможно, она не настолько пьяна, как я думал. — Я могла бы остановиться у тебя.
Вычёркиваем. Она всё ещё изрядно пьяна, потому что никогда не сказала бы такого трезвой или даже слегка навеселе. Возможно, мы знакомы совсем недолго, но Мэйбл настолько открыта, что её легко читать.
— Ты более чем желанная гостья.
— Правда? — она наклоняется ко мне с сияющей улыбкой.
Кто вообще способен ей отказать?
— У меня люкс. Места более чем достаточно.
— Ты лучший, — она прижимается губами к моим, но это лишь лёгкое касание. — Я могу заплатить.
— Я уже заплатил.
— Но я могу вернуть тебе деньги.
Этого никогда не случится. Более того, сама мысль о том, чтобы заботиться о ней, начинает меня возбуждать. Отчасти я не хожу на свидания потому, что меня бы использовали, будь то ради денег, власти или права носить мою фамилию. Это дерьмо всегда меня задевало. Но не сейчас. Я бы позволил Мэйбл использовать меня по полной, только она слишком милая, чтобы так поступить. Значит, мне придётся всегда быть на несколько шагов впереди.
— Мэйбл, я могу за всё заплатить.
— Знаю. Твои часы это доказывают, — она постукивает по ним пальцем. — Почему ты летишь этим рейсом?
— Всё решилось в последний момент. Так было быстрее и проще.
— Моя мама по большей части свободная душа, но она скорее умрёт, чем полетит обычным рейсом.
Когда Мэйбл говорит о матери, я вижу, какую смесь эмоций это в ней вызывает. До того как уснуть, она рассказывала о ней больше.
Не знаю, поняла ли это сама Мэйбл, но немалая часть её раздражения на мать, несмотря на всю любовь к ней, вызвана тем, что Мэйбл годами покорно участвовала во всех её безумных затеях, а мать, похоже, не способна время от времени поступиться собственными привычками ради дочери. Я считаю это эгоизмом и понимаю подобные чувства, когда речь идёт о матери.
— Для меня главное, чтобы было удобнее.
— Практично, — она решительно кивает, и очки с макушки снова съезжают на кончик носа.
Я поправляю их за неё. Глаза Мэйбл широко распахиваются, когда я провожу пальцами по её круглым щекам, пересчитывая веснушки, рассыпанные по щекам и носу. Чтобы их заметить, нужно находиться совсем близко, и никто, кроме меня, не должен приближаться к ней настолько.
— Тебе нужен кто-то, кто возьмёт на себя все детали, — говорю я. — Думаю, тогда ты смогла бы по-настоящему расслабиться и получать удовольствие.
У неё нет подстраховки. Точнее, не было. Теперь я здесь, и ей больше не придётся об этом беспокоиться.
— Мне нужен, — я не уверен, спрашивает она или осознаёт, что ей действительно это необходимо. — То есть звучит приятно, но я взрослая, так что… — Мэйбл пожимает одним хрупким плечом, затем допивает вино и отдаёт бокал стюардессе, которая готовит салон к посадке.
— Как насчёт такого? — у меня появляется идея. Я немного поворачиваюсь в кресле, желая видеть её выразительное лицо. Есть что-то трогательно чистое в том, как на нём отражаются все её чувства. — Пока мы здесь, позволь мне делать это за тебя, — предлагаю я.
Мэйбл несколько раз моргает, и я начинаю сомневаться, услышала ли она меня.
— Что, эм… — её маленький розовый язык появляется и скользит по нижней губе. — Что именно это подразумевает? — любопытство понемногу подталкивает её туда, куда мне нужно, но я всё ещё вижу нерешительность и внутреннюю борьбу двух сторон её натуры.
— Ты позволяешь мне обо всём позаботиться. С того момента, как мы просыпаемся, и до того, как ложимся спать. Тебе ни о чём не придётся беспокоиться. Я буду контролировать всё.
Блядь, это не должно так возбуждать, но возбуждает. Мненеобходимо о ней заботиться. Я хочу прижать её к себе и позволить быть той, кем она захочет. А не отправляться в какое-то безумное приключение отчасти потому, что другие заставили её почувствовать себя неполноценной. Это полная чушь.
— Всё? — она прикусывает нижнюю губу. Я протягиваю руку и большим пальцем освобождаю её из плена зубов.
— Да, всё, — провожу большим пальцем по её нижней губе.
— Не знаю.
Я вижу, как тщательно она всё взвешивает, поэтому предлагаю ещё кое-что, чтобы подтолкнуть её.
— Давай придумаем стоп-слово.
Мэйбл шумно втягивает воздух.
— Мы будем заниматься сексом? — шепчет она, оглядываясь по сторонам. — Я никогда этого не делала.
— Мэйбл, — стону я, откидываясь на спинку кресла при напоминании о том, что она девственница.
Все эти годы мать пыталась свести меня с самыми разными женщинами, желая подготовить к моей будущей роли. Среди них были и супермодели, и дочери аристократов. Ни одна из них меня не заинтересовала. Мэйбл даже не старается, а я уже попался на её крючок целиком и полностью.
Когда мне удаётся унять свой член, я снова смотрю на неё и вижу, что она замкнулась в себе.
— Я понимаю. Всё нормально. Наверное, поэтому меня и называли ханжой, хотя я даже никому из них об этом не рассказывала.
Я не хочу представлять её на свиданиях так же сильно, как не хочу думать обо всех этих жалких мудозвонах, которые наговорили ей подобной чуши. Она решила, что мой стон был вызван раздражением, а не возбуждением. Из-за этих придурков её мысли сразу идут именно в эту сторону. Я хочу это изменить.
— Если мы решим заняться сексом, выбор будет полностью за тобой. Но стоп-слово будет действовать на всё, — успокаиваю её. — У меня такое ощущение, что ты не всегда говоришь, когда должна. Ты стесняешься выражать свои желания. С одним простым словом всё это исчезает. И если иликогда ты его произнесёшь, знай, что я хочу, чтобы ты это сделала. Я не хочу, чтобы ты соглашалась на то, чего
