надо.
Игнат, кряхтя уселся напротив.
— Запомни, друг мой, ты единственный в моей жизни человек, с которым я могу делиться своими тайнами и секретами. Тем более, что наша дружба тянется с юности, мы с тобой жертвы одной общественной болезни. Мои мысли и чувства так и просятся быть открытыми для тебя. Потерпи чуть-чуть. — Колымей глубоко вздохнул и поинтересовался: — Как продвигается твоя работа над книгой?
— Плохо, — нахмурив брови, озабоченно признался Игнат. — Теперь даже не знаю, что получится из этой затеи.
— Получится, — успокоил его Колымей. — Для этого у тебя есть главное — вера, желание, ясность ума и воображения. А если нам удастся эксперимент, то мы получим богатейший материал — исключительно новую форму общественного развития и государственного устройства. — Сделав паузу, Колымей продолжил. — Но я тебя пригласил вот почему. Завтра утром тебе придется управиться с важным заданием. — Он взял со стола пакет и подал Игнату. — Тут все расписано. Знаю, что ты опасаешься как бы не столкнуться в городе со знакомыми — для них ты, якобы, переехал к невесте в Ставрополье. Нацепишь на нос темные очки, надвинешь на лоб соломенную шляпу. Все это найдешь в холле на столе. А если учесть, что ты здесь отрастил прекрасную пышную бороду, тебя вряд ли кто признает.
Игнат кивнул в знак согласия. Он стал, привыкать к причудам друга, даже научился; чем ему можно угодить, но никак не мог взять в толк: откуда у этого бессребренника завелось столько денег для безбедной жизни в затворничестве все двенадцать лет? Должно же быть этому хоть какое-то объяснение?
— А что в городе? — спросил он.
— Пойдешь по адресу: улица Знойная, 7, квартира 17. Там по моим расчетам гроб с покойником…
На лице Игната застыло выражение беспомощной растерянности. Он поднялся, тяжело прошелся по комнате, словно демонстрируя свое крепкое телосложение, и положил большую ладонь на высохшее плечо чародея.
— Думаю, ты приболел, Колымей.
— Говори прямо — чокнулся. Но ты ошибаешься. Я в полном здравии. Я прошел тяжкий путь испытаний и познаний, сохранив здоровый дух… Впрочем, скоро выяснится, так это или нет.
— Откуда же ты, безвылазно находясь здесь, на диких болотах, можешь знать, что там покойник?
— Успокойся, друг, я не мог ошибиться: трижды составлял гороскоп и трижды все сходилось — в этой квартире смерть постигла человека тридцати шести лет. Звезды знают все: что было, что есть, что будет.
— Я надеюсь, что он действительно лежит в гробу? — с оттенком иронии спросил Игнат.
— Уверен.
Игнат молча достал содержимое пакета: там были деньги и латуневый жетон с какими-то выпуклыми знаками.
— Слушай дальше, — успокоившись, продолжил Колымей. — Сто рублей бросишь в ноги покойного, а потом… — Колымей выдержал паузу. — Потом выберешь момент и незаметно просунешь остальные деньги с жетоном в карман его пиджака.
— Но зачем покойнику деньги? — снова удивился Игнат.
— На всякий случай, — подмигнув смущенному другу, Колымей расплылся в улыбке. — Могут пригодиться на том свете. Не могу не признать твое естественное любопытство, но… Игнат, это очень и очень важно — после сам убедишься.
— Хорошо, а что потом?
Колымей облегченно вздохнул.
— Возвращаешься сюда. Здесь нас всех ждет спиритический сеанс. Ты знаешь основные требования к медиуму: смелость, ум, сосредоточенность, твердая и настойчивая воля, соединенная с неустрашимостью. Ты этими качествами обладаешь сполна. Думаю, и Кассандра готова — у нее сверхчувствительные физиологические Способности. С Полиной посложнее, но я постараюсь подготовить ее, приободрить перед сеансом. Приступим поздним вечером.
Еще никогда в жизни Игнату не хотелось ничего так сильно, как выяснить, что скрывается за этой затеей. И тем не менее он, придав себе глубоко безразличный вид, небрежно спросил:
— Ты уверен, что все получится так, как ты задумал? — и встретив молчание, смущенно произнес: — Конечно, если ты так хочешь, то я непременно выполню твою просьбу. Но, откровенно говоря, у меня складывается впечатление, что ты чего-то утаиваешь от меня.
— Утаиваю то, что прояснить пока не могу.
Игнат ответил ему долгим взглядом, словно пытаясь постичь смысл колымеевских замыслов.
— Я даже толком не знаю, что ты ждешь от сеанса. А хотел бы. Ведь мы единомышленники.
— Не хочется обнадеживать тебя, раскрываться до того, что еще не свершилось, — холодно проговорил Колымей. — Но признаюсь, что это имеет самое прямое отношение к нашим попыткам проникнуть в мир неизведанный.
Все это снова прозвучало до того туманно и загадочно, что Игнат беспомощно развел руками: ни одного вразумительного ответа. Словно пробудившись от глубокой задумчивости, он неожиданно выпалил:.
— Ты, Колымей, неисправный мистик, если веришь в существование душ.
— Их существование так же закономерно, как закономерна Солнечная система. Ты помнишь физический закон сохранения и превращения энергии: она не исчезает, а переходит из одного качества в другое? Так вот… Что является носителем человеческой энергии?
— Душа, — непроизвольно вырвалось у Игната.
— Вот именно: она приводит в движение плоть, а значит и она переходит из одного качества в другое.
Чем больше Игнат разглядывал и слушал друга, тем большее замешательство выражали его глаза.
— И ты надеешься вдохнуть душу в покойника? — вкрадчиво спросил он..
— А почему бы и нет? Почему бы не вызвать высший дух из какого-то параллельного мира, не познакомить тебя с ним и получить научное подтверждение нашим выкладкам?
— Но это же безумие! Неужели можно перемещать что-то из одного параллельного мира в другой?
— Я почти уверен, что перемещение инородного духа в другую пространственно-временную среду при помощи биоэнергетики вполне возможно. Но пока я не имею не только научного, но и экспериментального подтверждения. Если я тебе скажу, что ночью в среду я получу ответ на этот вопрос, то ты подумаешь, что у бедного Колымея… просто крыша поехала. Поэтому приходится быть скрытным и заранее не кричать «гоп».
Игнат снова погрузился в угрюмое молчание. Неожиданно ему показалось, что перед ним совершенно другой человек: мелкая дрожь сотрясала тело чародея. Что-то странное, мефистофельское выражал его облик, что-то отталкивающее, зловещее, и глаза полные дьявольской мудрости. Что это — перевоплощение или умение влиять на собеседника? Игнат никак не мог привыкнуть, к мысли, что Колымей единственный во всем мире человек, дерзнувший повелевать магией. Это ведь вопиющее противоречие всем законам физики, химии, биологии. Будто жил его друг в ином космическом пространстве, иной общественной среде, чем его сопланетяне, в среде, где действуют иные приоритеты и ценности.
— Игнат… Игнат, неужели ты не осознаешь важности этого эксперимента? — голос Колымея теперь был слабым, глухим. — Наука — ревнивая женщина, она не любит, когда ей изменяют. Поэтому ничто теперь не может изменить мое решение. В среду самый благоприятный день.
