мальчик. — Ну а раз Фиделиуса не было, то…
— То ложью может быть все, сообщенное Дамблдором, — поежилась Гермиона. — И в Хогвартсе у нас только враги.
— Мы что-нибудь придумаем, дети, — мистер Грейнджер, разумеется, дочь услышал. Считавший, что живет в правовом государстве, мужчина был уверен, что какой-то вариант точно найдется, надо только задать правильный вопрос.
Пошедший на посадку самолет вызвал улыбку никогда не бывшего за границей Гарри. Возвращаться он не хотел, но понимал — все равно заставят. Но в магический квартал там, где его никто не знает, зайти следовало — может быть, у них есть возможность защитить Гермиону так, чтобы ей ничего не угрожала. Все помыслы мальчика были о девочке, как и ее — о нем. Миссис Грейнджер это отлично видела, понимая, что расцепиться дети не смогут и на ночь, а это уже диктовало выбор номеров в гостиницах.
— Возьмем автодом, — решил мистер Грейнджер. — Во-первых, мы там все уместимся, во-вторых, не будет лишних вопросов.
— В-третьих, не будем ограничены цивилизацией, — тепло улыбнулась его супруга, горячо одобряя такое решение.
— Но сначала в гостиницу — приодеть будущего зятя, — пошутил мужчина. — Там и возьмем, а так как номера будут французскими, то внимания не привлечем.
— Хорошо, — кивнула миссис Грейнджер, принимая план.
Самолет уже катился по взлетно-посадочной полосе, чтобы вскоре остановиться у терминала. Выходящие в обнимку дети как-то поместились в узком проходе, как будто пространственных ограничений для них не существовало. Грейнджеры шли за ними с улыбкой, пройдя по галерее, пройдя и паспортный контроль, на котором пограничник даже не удивился, зато очень сильно удивился какой-то мужчина, стоявший поодаль. Широко раскрытыми глазами незнакомец смотрел на Гермиону и Гарри, а потом согнулся в поклоне.
***
Миссис Грейнджер немного опасалась за детей — как пройдет ночь. Но все было спокойно. Уснувшие в объятиях друг друга Гермиона и Гарри сладко спали, без ожидаемых родителями кошмаров. Эмме казалось, что дети будто вросли душами друг в друга, что было заметно за ужином. Дети одновременно потянулись с тарелками к блюдам, наложив туда еды, но при этом Гарри поместил тарелку перед Гермионой, а она — перед ним. Это было так необычно и очень, на взгляд женщины, красиво.
— Ну что ты, мама, я же знаю, что любит Гарри, — улыбнулась девочка.
— А я знаю, что любит мое чудо, — откликнулся мальчик с такой лаской в голосе, что родителям просто вдруг захотелось оставить детей наедине — такая сила чувств звучала в их голосах.
Утром, быстро позавтракав, семья двинулась в сторону Магического Квартала. Где он находится, знала Гермиона. Откуда, правда, она рассказать не могла — как будто чувствовала, но скорей всего, видела в какой-то из своих жизней. Грейнджеры, впрочем, этот вопрос не задавали, они просто шли за детьми, явно понимавшими, что делают. Мистер Грейнджер сделал с утра несколько звонков, явно повеселев в результате.
— А куда дальше? — поинтересовалась миссис Грейнджер, когда улица немного изменилась, приобретая некий флер древности.
— Надо у кого-нибудь проконсультироваться, — задумчиво проговорила девочка.
— У гоблинов? — спросил Гарри, но его возлюбленная, ведущая себя, как более старшая девочка, уже увидела скромную надпись, говорившую об юридической помощи.
— Вот оно! — Гермиона ускорилась, почти таща за собой мальчика.
Вывеска висела в воздухе возле неприметной двери, за которой оказался вполне обычный офис. Вот только сидевший там за столом мужчина повел себя необычно — расширив глаза от удивления, он вскочил, чтобы поклониться вошедшим, чем очень сильно удивил Гарри и испугал спрятавшуюся за мальчиком Гермиону.
— Почему вы так отреагировали? — напряженным голосом поинтересовался мистер Грейнджер.
— Присаживайтесь, — предложил мужчина. — Меня зовут мсье Франц, я юрист. Сейчас я отвечу на все ваши вопросы.
— Гермиона, Гарри, — представил девочку и себя мальчик, затем представились и родители, выжидательно глядя на юриста.
— Вы… Ваши дети, — обратился к Грейнджерам юрист, махнув каким-то кольцом. — Носители истинной любви, которая всегда связана со страданиями, смертями, муками, именно поэтому встречается крайне редко. На вас были какие-то чары, видны следы, но, соприкоснувшись с носителями истинной любви, они пали.
— Нам надо защитить детей в школе, — объяснил мистер Грейнджер, пытаясь осознать сказанное ему. — Но школа в Британии.
— Это не имеет значения, — покачал головой мсье Франц. — Законы Магии от веры в них магов не зависят, они едины для всех магов. Я бы рекомендовал вашим детям закрепить свой юридический статус ритуалом.
— Это как? — не поняла Гермиона.
— Это заключить помолвку, — любезно объяснил юрист. — Лучше у гоблинов, чтобы избежать разрушений при магическом выбросе. На вас более не действуют зелья, кроме тех, что вы принимаете добровольно, осознавая, что делаете, не действует большинство чар, да и любые наведенные чары спадают с тех, кто близко контактирует с вами.
— Что это значит? — информации было слишком много для Гарри, поэтому он взглянул в глаза возлюбленной, ища в них ответ.
— Империо больше не действует, и зелья тоже, так что Уизли перетопчутся, — объяснила ему девочка. — А василиск? Как защититься от василиска и дементоров?
— Василиск? — удивился мсье Франц. — Откуда вы василиска возьмете?
— В этом году будет по школе ползать, — объяснил ему мальчик. — Крестражем темного Лорда ведомый, а в следующем — школу будут «охранять» дементоры.
— Ничего себе дела в Британии творятся! — воскликнул юрист, понявший, как юные души могли испытать и страдания, и смерть… — Но василиск — волшебное существо, он не причинит вам вреда. Как, собственно, и дементоры. Но… можно у вас попросить воспоминания?
— Конечно, — пожал плечами Гарри. — Это совсем не тайна. Только у Темного Лорда шесть крестражей…
— Этого не может быть, — категорично ответил мсье Франц. — Пять крестражей ведут к распаду души, поэтому больше пяти — это уже просто заготовки некроманта. Вы… покажете?
— Покажем, — вздохнула Гермиона, начиная осознавать, что лжи в их прошлых жизнях было намного больше, чем она себе могла представить. — А вы нам расскажете о ритуале?
— Я вас даже провожу, — улыбнулся юрист. — Это будет для меня такой рекламой, что я с вас даже денег не возьму.
Грустно улыбнувшиеся дети при помощи выданного им артефакта, для которого палочки не понадобились, выгружали воспоминания. Вот стала
