твой брачный договор…
— Ты не посмеешь, — выдыхаю я, не в силах поверить, что это правда.
— Тогда подумай о том, как ты будешь извиняться перед Князевым за свое поведение, — роняет он цинично, — или ваш брачный договор резко признают недействительным, и потери здесь будут вовсе не у него.
Глава 7
Слышу только, как сердце бешено стучит в груди.
Это не могут быть слова моего отца. Да, он всегда был прагматичным, местами жестким и волевым, но со мной он всегда обходился бережно и аккуратно!
Неужели…
Неужели моя боль сейчас перестала для него вообще хоть что-то значить?
— Ты не посмеешь так со мной поступить, — шиплю в ответ, но голос срывается на хрип.
— Ангелин, дорогая, я тоже очень на это надеюсь. Ты же знаешь, что я не сторонник жестких мир. Только в редких случаях.
— Значит, встать на сторону предателя для тебя нормально?
— Я не вижу здесь предательства. Тебя никто с голой попой не оставляет. Это ты уже раздуваешь из мухи слона.
У меня не хватает сил, чтобы продолжить этот разговор, а слезы сами собой катятся по щекам.
— Не знала, что ты такой, отец!
Руки дрожат, а все тело пробирает насквозь от парализующего холода. Не могу больше стоять здесь и смотреть на равнодушное лицо Белова. Права была мать, когда говорила, что у отца больше нет сердца.
Не проходит и секунды, как я рывком открываю дверь, но в то же мгновение впечатываюсь лицом в твердую грудь моего мужа.
— А вот и ты⁈ — Кирилл заходит в кабинет Белова, резко оттеснив меня от двери. — Не ждал тебя увидеть здесь раньше меня.
— Как видишь. Мы уже и поговорить успели.
На секунду замечаю тень страха в глазах Князева. Еще бы.
Не хочет оказаться пустышкой для моего отца.
— Правда? Уже успели?
— О да, дорогой. Отец уже в курсе наших с тобой последних дел.
Князев кривится, неловко глядя на Белова, а затем пытается ухватить меня за руку, но мне удается ловко ускользнуть в другую сторону.
Даже не думай, что можешь касаться меня после того, что сделал!
— Добрый день, Николай Казимирович.
— Кирилл, рад видеть.
Белов приподнимается из-за стола, протянув руку моему мужу.
Меня снова задевает чувство обиды и опустошенности.
Когда в кабинет зашла я, отец даже не удосужился оторваться от документов, но стоило появится Князеву и он уже исходится фальшивой радостью.
— Я вам не помешал? — начинает издалека Кирилл, всматриваясь в бесстрастное лицо моего отца.
Он наверняка ждет яростной реакции Белова. Ждет криков, оскорблений и манипуляций.
По мой отец все такой же холодный, циничный карьерист.
Только лишь сидит за столом с интересом наблюдает за Князевым.
— О нет! Все хорошо. Мы уже закончили.
— И каков итог беседы? — продолжает щупать почву Кирилл.
— Каков итог… — вздыхает Белов, а затем уставившись на меня, заявляет: — Займи уже мою дочь делом, Кирилл. А то она слишком много думать за мужчин стала.
Князев довольно хмыкает.
Понимает, что победил. Понимает, что теперь ни что не помешает ему обходиться со мной, как с вещью.
А я…
Что я?
Рассыпаюсь на тысячи мелких кусочков, разбитая словами предателей.
Ненависть поднимется из груди, испепелив внутри последние остатки надежды.
— Как? Как ты можешь так говорить? — не выдерживаю я. — Почему ты вообще защищаешь его?
— Не понимаю, о чем ты, Ангелина. У твоего мужа хватает времени, чтобы гоняться за тобой по всему городу в рабочий день и выслушивать твои истерики. По-моему, тебе стоит быть более благодарной.
— Ты шутишь, да⁈ А еще у него есть время, чтобы трахать мою сестру! За это мне тоже ему спасибо сказать⁈
С трудом сдерживаю себя, чтобы не разрыдаться.
Я ожидала от Белова любой реакции, вплоть до равнодушия, но того, что он встанет на защиту предателя — я и думать не могла.
— Николай Казимирович, — тут же вмешивается мой муж, — все не так, как вы могли бы подумать…
Слышу в голосе Кирилла несмелые ноты.
Это он так пытается оправдываться перед моим отцом⁈
— Успокойся, Князев, — сухо произносит мой отец, — я в это дело уже не полезу.
Ну лице моего мужа застывает легкое недоумение. Наверняка он тоже ждал иной реакции.
— А ты, Ангелина, запомни, — спокойной продолжает тираду мой отец, — я не хочу и не буду участвовать в семейных драмах, которые ты достаешь из воздуха. Мне и своих хватает.
Ощущение, будто что-то внутри с треском ломается.
Хочется снова возмутиться, но в последнюю секунду я просто замолкаю, парализованная осознанием бессмысленности этого разговора.
Отец не встанет на мою сторону.
Ни сейчас. Ни после.
— Николай Казимирович, вы такой мудрый человек, — исходится комплиментами Кирилл, — как я могу…
Но Белов тут же заставляет его замолчать одним лишь взглядом.
— Сделай мне услугу, Кирилл.
— Да? Какую же? — переспрашивает муж с любопытством.
— Забери ее уже домой, а то слишком много постороннего шума, который мешает мне работать.
Глава 8
Не успеваю даже вдуматься в слова отца, как руки оказываются парализованы стальной хваткой Кирилла.
Это мой родной отец только что потребовал выставить меня за дверь?
С недоумением и ужасом смотрю на Белова, который с пристальным интересом смотрит на свои бумаги.
Бумаги! Документы! Дела!
Конечно! Для него все что угодно сейчас важнее, чем дела дочери.
Видимо, я была для него милым ангелочком только тогда, когда послушно выполняла все его прихоти, но когда у меня вдруг появились свои желания — он перестал думать обо мне, как о человеке.
— Я вас понял, Николай Казимирович, — муж открывает дверь, — считайте, что нас уже нет.
Спустя секунду мы уже стоим на коридоре, и Князев прожорливо сверлит меня взглядом.
— Пошли в машину, поговорим.
— Я с тобой никуда не поеду, предатель, — шиплю в ответ, но мое сопротивление его только забавляет, и Князев продолжает тащить меня за локоть в сторону лифтов.
— Убери от меня руки! Не трогай!
Никакой реакции, словно Князев волочет в машину бесчувственный мешок с картошкой.
Я даже не знаю, что стало для меня большим ударом. Предательство любимого мужа и сестры или дорогой папочка, который выставил меня за дверь, когда
