Тебе сейчас нужно отдохнуть, – попыталась уложить его на кушетку, но он вновь сжал кулачки и тихо попросил:
– А вы останетесь?
Сдержать слёзы было сложно, но я не позволила себе раскиснуть:
– Конечно, останусь, сейчас и Риан придёт, будете спать здесь, хорошо?
Мальчишка кивнул. Позволил снять с себя рубашку и штаны, а потом лёг на подушку и почти сразу уснул.
Когда в палату вернулся доктор Грасс и Риан, Реми уже крепко спал.
– Что? Он… – у близнеца задрожали губы, и я поспешила его обнять.
– Ну, что ты? – вытерла слезинки, что скатились по его щекам. – С ним уже всё хорошо, он просто спит. Ты останешься с ним, да?
Мальчика не ответил, судорожно вздохнул и кивнул несколько раз.
Уложив и второго на соседнюю кушетку, я вышла к доктору Грассу, который ждал за перегородкой.
– Что там? – старик был на грани, прямо как и Риан, того и гляди расплачется. Оставлять его в приюте за главного было бы слишком жестоко.
– Магия проснулась, а это… довольно болезненно. И непредсказуемо, неясно, как это скажется на нём.
– Ох, – выдохнул доктор, хватаясь за сердце.
– Знаете что? – произнесла преувеличенно бодро. – Езжайте домой, а я останусь здесь.
– Но… – начал было он, на что я лишь руками замахала.
– Никаких «но», езжайте, а завтра спокойно смените меня.
– Ты же и так дежугила ночью, тебе бы отдохнуть…
– Здесь отдохну, – отмахнулась от его предложения. В самом деле, не развалюсь же я? Тем более в лечебнице случались авралы, когда мы дежурили по двое суток без отдыха. Справлюсь.
Доктор Грасс, ещё посопротивлявшись немного, наконец, ушёл. Мальчишки задремали. Я села на стул, чувствуя опустошение. Эмоции схлынули, оставив после себя невыносимую тяжесть. А ещё желудок совсем некстати начал подвывать, напоминая о том, что его я сегодня почти не кормила.
Пришлось подниматься и идти в столовую. И ребятам нужно будет что-то прихватить. Реми теперь нужно усиленное питание, да и Риану тоже.
Выйдя из изолятора, я тихо прикрыла дверь. Не успела сделать и пяти шагов, как столкнулась с… Илиасом. Караулил он меня здесь, что ли?
Сначала хотелось сделать вид, что я его не заметила. Надменно подняв голову и расправив плечи, я смело пошла вперёд, но этот… индивид, так заломил бровь, что я поняла – проскочить мимо не получится.
В итоге я остановилась напротив него, сжав губы и смотря куда угодно, только не в глаза директору.
– Я жду, – напомнил он о себе, спустя минуту тишины.
Теперь пришёл мой черёд заламывать бровь:
– Чего именно? – спросила сухо.
По его губам скользнула холодная усмешка:
– Как минимум извинений, а как максимум… – тут он замолчал, но по тону было понятно, что издевается.
По телу прошла волна жара, я вдруг вспомнила, как выставила его из палаты. Но внешне я постаралась остаться спокойной:
– Извините, – произнесла с нескрываемым раздражением. Шумно выдохнула и попыталась уйти, но мужчина перестал улыбнуться, и без намёка на издёвку, спросил:
– Как мальчишка? Что с ним было?
Надо же, боевой маг умеет волноваться о ком-то, кроме себя?
Прежде чем ответить, вновь выдохнула:
– У Реми… – посмотрела на него снизу вверх, нахмурилась, – магический резерв подскочил. Как минимум до тройки, точнее не скажу, а поступал он к нам едва ли с единицей.
– Причина? – чётко, без лишних слов, спросил вновь.
– Это сложно, – взмахнула рукой, – причин может быть много. Они совсем недавно в приюте, и что конкретно повлияло на такой скачок выяснить почти невозможно. Буду наблюдать, и попробую договориться с детской лечебнице, чтобы его посмотрели специалисты, да и брата тоже.
Директор ответил не сразу, задумчиво провёл взглядом по мне, от макушки, до пяток, вернувшись и «остановившись» в районе груди. Удивительно, но в этот момент я подумала не о том, что стоит возмутиться, а о том, что выгляжу, наверное, ужасно. Наверняка всклокоченные волосы, потому что мои кудри без должной укладки выглядели так, будто их знатно потрепали вороны, и блузка мятая, и юбка, и вообще… Но ощущение это прошло быстро, на смену ему пришла злость опять на саму себя.
Вздумала тоже, беспокоиться о таком. Да и перед кем прихорашиваться? Перед ним? Нет, хватит с меня женского счастья, недолговечно оно и пропитано ложью.
Дёрнув плечом, сделала шаг вперёд и сухо спросила:
– Я могу идти?
К новому директору вернулась его насмешливость, он дёрнул губами, будто бы пытаясь сдержать улыбку и милостиво, словно он тут хозяин, произнёс:
– Идите.
Больше не размениваясь на расшаркивания, поспешила уйти. Но чужой взгляд жёг между лопаток до тех пор, пока я не скрылась за поворотом. Только тогда смогла спокойно выдохнуть, и вновь отругала себя:
«Софи, ты слишком остро на всё реагируешь, нужно быть спокойнее».
Но спокойствие всё не приходило. Даже вернувшись в палату и поставив на столик поднос с едой, я чувствовала, как внутри всё дрожит. То ли от усталости, то ли от пережитого, то ли от неясного волнения, о причине которого я старалась не думать.
Я поела и легла на свободную кушетку, думала, что чуть-чуть полежу с закрытыми глазами и вернусь на пост, потому что в приюте в любой момент мог понадобиться целитель, но, кажется, уснула тут же.
Проснулась же от тихих детских голосов:
– Тихо ты, – бубнил один. – Не буди Софи.
– Да я тихо, – вторил другой, – я и не жую почти, так глотаю.
Открыв глаза, увидела занимательную картину – на кушетке, поджав ноги под себя, сидели Реми и Риан, а между ними тот самый поднос с едой, который я им принесла. Они с аппетитом уминали всё, что мне выдали в столовой.
За окном уже сгустилась тьма, так что мальчишки зажгли ночник, а чтобы он не светил мне в глаза, приставили к нему какую-то папку. И где они её только нашли?
Реми выглядел куда лучше, о произошедшем напоминали только тёмные круги под глазами. Впрочем, ранка на губе и синяк на скуле тоже никуда не делись, но это пройдёт, а вот что делать с его магическими потоками, я пока не знала.
Не вставая, кашлянула, привлекая их внимание. Близнецы вздрогнули и посмотрели на меня своими огромными чистыми глазами. Сердце защемило от жалости, но я, стараясь не показать им этого, улыбнулась:
