С кривой улыбкой на губах лорд Винчингем представил себе, как мало шансов будет у Тины блеснуть в высшем свете, если кто-нибудь узнает, что она хотя бы несколько часов провела наедине с ним. Для графа не было секретом, какой репутацией он пользовался в обществе. Она была не лучше и не хуже, чем у любого из приближенных принца Уэльского, но любая молодая незамужняя женщина, которую видели в его компании, могла навсегда забыть о своем добром имени. Именно поэтому лучшие дома Лондона будут закрыты для Тины, если компаньонка не будет найдена незамедлительно. Не оглядываясь на свою подопечную, лорд Винчингем яростно позвонил, чтобы вызвать лакея.
— Что же вы предлагаете? — понимающе спросила Тина.
Граф не успел ей ответить, потому что тут же открылась дверь и вошел слуга.
— Позовите госпожу Браунинг.
— Сию минуту, милорд.
Когда закрылась дверь, Тина взглянула на лорда Винчингема.
— Кто такая госпожа Браунинг?
— Моя домоправительница. Она служит моей семье уже тридцать лет, и мне кажется, что она сможет нам помочь. Только не говорите лишнего в ее присутствии. У Брауни — я ее с детства так называю — орлиный глаз и талант выведывать правду, как бы старательно ее ни прятали.
— Звучит интригующе и немного пугающе, — заметила Тина.
Миссис Браунинг вошла в комнату и сделала реверанс. Ее движения были исполнены учтивости и чувства собственного достоинства.
— Брауни, мне нужна ваша помощь, — сказал лорд Винчингем.
— Я всегда готова служить вашей светлости верой и правдой, — ответила домоправительница.
— Брауни, хватит формальностей! Мы попали в чертовски неприятную ситуацию. Позвольте вам представить мисс Тину Крум. Я был опекуном этой девушки во время ее учебы в пансионе. Мисс Крум только что приехала из Йоркшира, а письма, сообщающие о ее прибытии, не дошли. Теперь нам нужно незамедлительно найти ей компаньонку. Кого бы вы могли предложить?
— Вы были ее опекуном?
В тихом вопросе прозвучало искреннее удивление, и, поняв, что подумала домоправительница, войдя в комнату, Тина покрылась стыдливым румянцем.
— Да, опекуном, — повторил лорд Винчингем. — Вы разве забыли полковника Крума, который спас мне жизнь во время войны в Америке? Я точно помню, что рассказывал вам об этом по возвращении домой.
— Полковника Крума? Конечно, я помню, как вы рассказывали об этом случае отцу. Это его дочь? — Она совсем по-другому взглянула на Тину.
— Тина, позвольте представить вам госпожу Браунинг, мою домоправительницу, — официальным тоном произнес лорд Винчингем.
— Мисс, мы всегда будем вам благодарны за мужество и смелость вашего отца.
— Благодарю вас, сударыня, — тихо ответила Тина. — Его ранили в том же сражении, но он всегда с уважением вспоминал его светлость и был очень рад, что ему представился шанс спасти друга.
— Мы все тоже были очень рады. Его светлость отправились на войну вопреки воле отца, и для нас большим счастьем было его возвращение.
— Умоляю, от ваших разговоров слезы на глаза наворачиваются, — прервал их разговор лорд Винчингем. — Брауни, нам нужна ваша помощь. Подумайте, кто мог бы стать хорошей компаньонкой для мисс Крум.
— Может, поговорить с вашей кузиной, графиней Лазонби? Она уже два года как вдова, — предложила миссис Браунинг.
Лорд Винчингем схватился за голову.
— Только не Сибил Лазонби, я прошу вас. Если кто-то на этой земле и испытывает ко мне полное презрение, то это моя кузина Лазонби. Помнится, во время нашей последней встречи я ей сказал, что смерть ее супруга видится мне вполне понятным следствием брака с такой женщиной. Я тогда был убежден, что для него это единственный способ обрести покой.
При этих словах Тина не смогла сдержать улыбки.
— Вы прямо так и сказали? — спросила она.
— К сожалению, мисс, — заметила миссис Браунинг, — у его светлости непревзойденный талант настраивать против себя всех своих родственников.
— Но все-таки должен быть кто-то, — настаивал на своем лорд Винчингем, — кто-то, кого я не обидел. Брауни, вы должны знать.
— Конечно! — воскликнула миссис Браунинг. — Как насчет госпожи Ловель?
— Энн? — задумался лорд Винчингем.
— Разумеется! Ваша кузина Энн. Очень приятная знатная леди. Она была еще совсем юной, когда ее выдали замуж за полковника Ловеля, а он был одних лет с ее отцом. У них не было детей, и, я думаю, она видела очень мало счастья в браке с ним. А когда полковника убили в уличной драке, вряд ли кто-то скорбел о его кончине.
— Да, я смутно ее припоминаю, — произнес лорд Винчингем. — Но она, должно быть, очень молода?
— Вовсе нет, милорд. Ей уже исполнилось тридцать пять лет.
— Я не видел ее уже десять лет! У вас есть какие-нибудь предположения, где ее можно найти?
— Госпожа Ловель навещает меня иногда, — ответила миссис Браунинг. — Ее интересует, как идут дела в семье. После смерти мужа ей приходится жить в довольно стесненных обстоятельствах, так как он промотал почти все состояние. Если вы пожелаете нанять ее компаньонкой для этой юной леди, я думаю она согласится.
— Брауни, вы молодец! — не смог сдержать радости лорд Винчингем. — Прикажите тотчас же послать за ней карету. Хотя нет, лучше поезжайте сами. Скажите, что дело не терпит отлагательства. Она далеко от нас живет?
— Всего лишь в Челси, милорд.
— Скажите ей, что она должна согласиться. Предложите ей любое жалованье и соглашайтесь на все условия, но только привезите ее сюда.
— Я сделаю все, что в моих силах, милорд.
С этими, словами миссис Браунинг сделала реверанс и обратилась к Тине:
— Если вам угодно, мисс, подняться наверх и принять ванну после долгого пути, я буду рада показать вам, где она находится.
— Да, мне бы хотелось этого больше всего, — быстро ответила Тина. — В карете было так пыльно! К тому же места, в которых мы останавливались, нельзя было назвать роскошными.
Она задумалась и окинула взглядом комнату:
— Я даже и представить себе не могу ничего прекраснее этого дома!
— Вы не были в Винче, мисс, — с гордостью ответила миссис Браунинг. — Как я всегда говорила матери его светлости, по моему мнению, это один из самых красивых домов в стране.
Лорд Винчингем наблюдал, как обе женщины выходят из комнаты, и ему так и хотелось закричать во весь голос: «Если только не произойдет чуда, Винч придется продать!»
Не в силах больше думать об этом, граф подошел к окну и стал разглядывать сад. Он вдыхал свежий, сладкий воздух весны и наблюдал, как тихий ветер нежно колышет нарциссы.
