В результате разгона манифестаций погибли трое магов, среди которых по дурости Ауроров оказался пятилетний мальчуган, не выдержавший Круциатуса. Разъярённые волшебники и ведьмы на этот раз оставили детей дома и снова бесстрашно вышли на улицы и, когда подоспевали отряды Ауроров, их уже встречала страшно озлобленная, ощетинившаяся волшебными палочками, ещё более многочисленная толпа. И Ауроры с позором делали ноги.
Вот потому-то Билл в память о пострадавших невинно волшебниках и типографов - сквибах проголосовал против Тонкс, чьи материалы и привели к жестокой расправе над неугодными министру, пусть и ныне покойному.
Так, что Скримджера убили очень даже вовремя, иначе пришлось бы ему перед Уизенгоматом, собравшимся в полном составе, медленно и печально складывать с себя полномочия главного лица страны и доживать свой, ещё такой длинный век с одною скучной, приевшейся, да к тому же и бездетной Мариам. На девочек в бассейнах и саунах у него бы уже не хватило пенсии. Да и ту с трудом пришлось бы выбивать у власть предержащих. Все, даже почтительно кланяющийся личный секретарь, тихо, мягко говоря, не любили Скримджера.
Но «нижняя» охрана сделала своё дело отменно. Их даже не привлекли к суду, пустив дело на самотёк. Ну отсидели неделю на гаупт-вахте за «неумелое использование Убийственного заклинания», как было записано в их личных делах под диктовку временно исполняющего должность министра магии, их непосредственного, теперь уже двойного начальника - Вустера. И в итоге оставили их пребывать там же, на нулевом этаже и устраивать, как и раньше, ежечасно пробежки по лестнице, теперь добегая до самого люка. Мистера Вустера топанье внизу, под полом не раздражало, а, напротив, как-то… что ли успокаивало, мол, в Париже всё спокойно.
… Стёрджиса выдвинули сами фениксовцы за незаурядные познания в волшебных науках и политике. Он хотел было взять самоотвод, но передумал, подумав, что выберут всё равно не его, а Тонкс. Её тоже выдвинули сами орденцы, а Ремус Люпин, как и Билл, выдвинулся сам, полагаясь на заслуги в деле доведения истории с неугодным покойному господину Директору и главе Ордена министром до логического окончания - статей в «Рупоре «Ордена Феникса»". А попросту Люпин захотел объединить управление и Орденом, и Хогвартсом в одних руках, как это было при Дамблдоре. Да кто ж ему даст, оборотню?
Это в Попечительском Совете, видно, все с ума посходили, избрав нелюдя на пост Директора известнейшей в Британии школы волшебства и магии. Но здесь, в Ордене все неподкупные и здравомыслящие. Поэтому Люпину - нет!
Люпин сделал очень многое, чтобы народ магического государства восстал против своего главы. Он насобирал материалы для первой нашумевшей статьи об оборотнях и последующих статьях по этой тематике. И ведь именно он написал ту последнюю, наделавшую столько шума статью о зверствах министерских Ауроров над подозреваемыми в сотрудничестве Т. М. Реддлу в качестве Пожирателей Смерти. Но орденцы задвинули кандидатуру и Уизли, и Люпина на первом же голосовании, а всего их было три. Члены Ордена никак не могли отдать большинство голосов, хотя бы с перевесом в одного человека, кому-то одному из двух. Когда все устали голосовать и пригорюнились, мистер Подмор снял свою кандидатуру. И правильно сделал. Ведь, едва мисс Нимфадора Тонкс стала новым главой «Ордена Феникса», как на него была объявлена настоящая охота. Да, главой Аурората, временно (а так ли уж временно?), впервые с существования Совета Прекрасных Старейшин, а было это ещё до шестнадцатого (sic!) века, объединившего в своих руках власть и легитимную, и силовую. Хотя никто его ещё не избирал - но ведь всё впереди, не так ли?
Арбиус Вустер был рьяным последователем в политике своего безвременно ушедшего Шефа. Вот он и решил выследить и уничтожить гадину, которой, с милой и доброй подачи мистера Персиваля Уизли, незаслуженно стал «Орден Феникса».
Весь, целиком, объявленный в общегосударственный ро… Нет, на этот раз, розыск. И на этом жирная точка.
… И однажды в феврале, слякотном и неуютном из-за ранних холодных дождей, не предвещавших, впрочем, скорой и дружной весны, такой желанной всем англичанам, что магглам, что магам, появились на площади Гриммо люди в чёрных бушла… О, конечно же, именно пальтах.
Только польтами можно было с уверенностью назвать магглоподобную, не более того, одежду Секретного Отдела Аурората, ведущего тот самый розыск и жирную точку. И ведь сподобил их Мерлин выйти через какого-то предателя на место, где располагался дом двенадцать, пока не видимый глазу, но… Числящийся среди прочего завещанного имущества мистером Сириусом Блэком, оправданным посмертно в последний год правления Фаджа, незадолго до самой позорной отставки и открытого процесса над последним.
А если что-то числится в завещании даже такой гипермегаэкстраэксцентричной личности, как беглец из Азкабана, то вряд ли это рождественский розыгрыш для долженствовавшего вступить в наследование по достижению совершеннолетия, но так и не сделавшего этого мистера Гарольда Джеймса Поттера. Любимого, единственного родственника во Мерлине покойного мистера Блэка.
Значит, сей означенный дом обязан находиться по адресу : Лондон, площадь Гриммо, двенадцать. А, учитывая отсутствие где-либо в магических государствах мира вступающей в наследство персоны, предполагающее либо его исчезновение, читай, смерть в схватке в Волдемортом, либо уход из магического мира вместе с означенным (бывшим?) противником в мир магглов, то… В любом случае, Герой, а может, лишь предполагаемый, а на самом деле - предатель магического мира, отщепенец без адреса, дома и улицы на всём земном шаре, де-факто отказался от наследства, причём, достаточно хорошего, если не считать пресловутый развалившийся (поддерживаемый чьей-то магией?) дом семьи Блэков.
Кто навёл на эти мысли Ауроров? Кто из орденцев купился на значительную сумму золотых монет, чтобы, как маггловский Иуда Христа, предать сотоварищей? Ответ был неясен. Но именно Ремус Люпин, аппарировав на Гриммо на очередное заседание Ордена, на этот раз, по борьбе с узурпатором Вустером, бывшим при Скримджере сущим подлипалой и бесхребетником, на деле же, оказавшийся…
Но вот они, люди в польтах, прочёсывают дома на наличие нумерации, а здесь, в глухом уголке центра Лондона, она есть не у всех домов. На счастье.
Главное для Люпина сейчас было притвориться магглом и спокойно прошествовать мимо особняка, хорошо видного ему. Не раскрыть тайну выезжающего, словно побитый бурями, видавший виды корабль, где несли вахту жизни около десяти - пятнадцати человек, из незаметной щели между домами… О, Мерлин! На домах одиннадцать и тринадцать нумерация сохранилась! А ведь орденцы в большинстве своём, там, внутри. Благо, Люпин до сих пор предпочитал маггловскую одежду и посему казался неприметным магглом на площади Гриммо.
