почувствовал вину, но к величайшему разочарованию, без пятнадцати шесть, рабочий телефон позвонил и Алиана, противнейшая секретарша, что сидела в приемной Гордеева, оповестила о том, что последний ее вызывает к себе.
— Помнится, позавчера Вы говорили по-другому, — усмехнулся Владислав. — И настрой у Вас был совсем иной… более решительный, — Гордеев потешался над сотрудницей, наблюдая за тем, как та то бледнеет, то краснеет. — Что же сейчас изменилось? У провинциальной девчушки не оказалось ляма под подушкой? — Ева тихонько всхлипнула. Нет, конечно же, не оказалось. А теперь Влад издевался над ней, выставляя на посмешище.
— Дайте мне хотя бы неделю. Я уже заняла сто тысяч, их могу отдать сегодня…
— И что прикажете мне с ними делать? — Влад обошел свой рабочий стол необъятных размеров и присел на самый его краешек, скрещивая руки на груди. — Машину на них помыть?
— Но ведь Вы даже не пытались выяснить, кто виноват в потере денег! — Ева, наконец, подняла глаза и бросила на Гордеева осуждающий взгляд. — Вы просто решили, что за все должна ответить я! Разве это справедливо?
— Вы, смотрю, настроены потолковать о том, что правильно, а что нет, — Влад покачал головой. — Но разве правильно было так глупо проворонить свои прямые обязанности? — Он остановился в центре своего кабинета и пожал плечами. — Вы, госпожа Виленская, даже не хотите признавать своей вины.
— Я признаю! — тут же взвилась Ева. — Признаю! Но просто… я правда не могу… у меня нет такой возможности — за пару дней найти миллион, и я не могу трогать квартиру родителей, Вы же должны это понять! Прошу… нет… умоляю Вас, давайте вместе решим эту проблему. Я поговорю с безопасниками, просто дайте мне время, и мы найдем виновного. Вы накажите настоящего вора, а я… я потом напишу заявление об уходе… пожалуйста, Владислав Андреевич, пойдите мне навстречу…
Гордеев сделал глубокий вдох. То, что делала Виленская, распаляло его сильнее всего. Глупая Ева даже не понимала, что теперь он от нее уж точно не отстанет. Эти ее раскрасневшиеся щеки, глаза, полные непролитых слез и взгляд… маленького, испуганного олененка, что умолял о спасении матерого охотника.
Влад обошел ее, дошел до двери, щелкнул замком и снова развернулся к своей жертве. Ева удивленно за ним пронаблюдала, но не издала ни звука. Часы показывали десять минут седьмого, здание практически опустело, на месте оставалась разве что охрана, но та была на первом этаже, а кабинет директора располагался на девятом.
— На колени, — тихо произнес Влад. Ева вздрогнула и сделала шаг назад.
— З-зачем? — Гордеев закатил глаза. Виленская вела себя, как подросток, но оно и забавляло.
— Бери в рот. Или, пожалуйста, уматывай отсюда, только знай, что в этом случае тебя ждет место на нарах. Это я тебе быстро организую, — сквозь зубы выдохнул Влад. Ева снова попятилась назад, но совсем скоро почувствовала позади себя стол начальника. Отступать больше было некуда.
Влад залюбовался своей новой пассией. В том, что она обязательно ею станет, он не сомневался. Ева до непристойного была хороша даже в этой своей мышиного цвета юбке и блузке телесного оттенка. Небольшая грудь была плотно обтянута и теперь быстро вздымалась, опускалась. Длинные волосы шоколадного оттенка были заплетены в красивый рыбий хвост, макияж на ней сегодня был минимальным. Видимо, решила внемлеть советам своего начальника и начать выглядеть «подобающим образом», да вот только было уже поздно.
— Вы… Вы меня заставите? — Влад, наконец, подошел вплотную к своей сотруднице. Ева оказалась ему где-то по грудь. Подняла испуганный взгляд и уставилась на него своими восхитительно зелеными глазищами.
— Нет, ты сама все сделаешь, правда ведь? — Гордеев поднял руку и нежно заправил выбившуюся из прически небольшую прядь за ухо. — Ты же хочешь, чтобы я остался довольным? Хочешь ведь, чтобы я не приплетал в это дело органы власти? — Ева зажмурилась и покачала головой. — Не хочешь ведь, чтобы родителям стало известно, кем в столице стала их маленькая девочка? — Виленская вздрогнула, словно от пощечины и снова покачала головой.
— Тогда давай, будь умничкой, — Влад опустил руку на ее грудь, немного сжал ее. — Вставай на колени.
Гордеев был уверен, что сломил непокорную сотрудницу, и она согласится на все, но внезапно ожил его мобильный, лежавший как раз позади Виленской. Он потянулся к нему, нахмурился.
— Черт, забыл, — Гордеев смачно выругался и тут же оставил свою жертву. Он еще в начале недели обещал родителям быть сегодня на ужин к семи. С учетом того, что они жили за городом, Влад уже опаздывал минимум на полчаса. — Ты на сегодня можешь быть свободна, — нехотя отчеканил мужчина. Быстро что-то черкнув на листке бумаги, он протянул его Еве, которая до сих пор силилась отойти от шока.
— Что это? — шепотом поинтересовалась она.
— Адрес, по которому ты завтра должна быть ровно в восемь. И без опозданий, — Влад не стал больше ничего разъяснять, подхватил пиджак, ключи от машины, телефон. — Чего застыла? Иди давай, — он схватил безвольную Виленскую под руку и потянул к двери. — И кстати… — перед самым выходом он словно вспомнил что-то важное. — Не забудь надеть что-нибудь особенное… кружевное, например.
— Что кружевное?
— Носки, Ева! Нижнее белье, что еще? — зло бросил Гордеев. Мало того, что секс на сегодня снова обломался, так еще и Виленская, как обычно, строила из себя пятнадцатилетнюю девственницу. — Все, давай, вперед.
* * *
Тащиться чуть ли не на край света совершенно не хотелось. Обещание, что он дал матери на прошлой недели, выходило ему боком. Вместо того, чтобы вдоволь натрахаться с новой девкой, Гордееву пришлось сначала протащиться через пробки, а затем гнать под двести, чтобы опоздать на ужин хотя бы на час.
Встречаться с родителями ему особо не хотелось. Ни с матерью, ни с отцом он никогда не был близок по-настоящему. В детстве с ним возились няньки и прислуга, затем пошли частные школы-интернаты, а
