за ночь? Ничего себе, дорогая сучка!
— Я не…
— Молчать, — Влад схватил Еву за лицо и притянул к себе. — Я скажу — ты придешь и раздвинешь ноги. Так будет ровно до тех пор, пока мне хочется тебя иметь, это ясно? — Виленская только моргнула. — А когда ты мне надоешь, то покатишься на все четыре стороны. Если надумаешь сбежать или кинуть меня, я тебя из-под земли достану, ясно? — Ева снова моргнула, на этот раз слезы все-таки скатились по ее щекам. — Ну вот и умница. А теперь, пошла вон.
Глава 5
Влад был озадачен. Очередной воскресный ужин с родителями внес смуту в его размеренную жизнь. То, что заявил ему отец, одновременно обрадовало и насторожило его.
То, что иногда Андрей Васильевич наведывался на предприятие или «свое детище», как он его называл, Влада бесило. Он не понимал, зачем «старому хрену» заваливаться на завод ни свет, ни заря и отдавать там какие-то приказы в его обход. Но что делать? Влад беспрекословно терпел, только губы сжимал от бессилия. Когда-нибудь это точно должно было прекратиться. Не всегда же ему быть у руля!
В один из таких своих визитов, он, по всей видимости, заметил сына в компании Виленской, потому что на ужине заявил, мол, новая избранница ему понравилась, он одобряет ее.
«Красавица, Влад, таких немного, бери ее в жены, да поскорее». Гордеев на это предложение отца только отмахнулся, заявив, что красивых много, а миллионов, к слову, не так, на всех не напасешься. Многие только и хотят, что выскочить за него, да потом сесть на шею и тратить его, между прочим, Андрея Васильевича, деньги.
— Ты сынок, подумай сам, — заявил тогда старший Гордеев. — Тебе уже тридцать семь будет этой зимой, когда же думаешь обзаводиться семьей? Или так и будешь ходить в холостяках, как эти новомодные геи?
— Ну, пап, гомосексуализма мне точно не припишут, а вот жениться пока и впрямь не планирую, — попытался отшутиться Влад.
— Смотри сам, — задумчиво протянул Андрей Васильевич. — Я думаю, что уже нужно тебе и жениться, и детишками обзаводиться, это ведь признак зрелости, — у отца задорно блеснули глаза. — Пора, думаю, переписывать на тебя все, Владик, ты себя хорошо показал за эти шесть лет… доход заметно увеличил, дела ведешь правильно… да вот только не дело это, одному всю жизнь, у мужчины опора должна быть, жена хорошая, — Влад хмыкнул. Это какая же? Вроде его вертихвостки-матери? Конечно, озвучивать мысли вслух он не стал, только деловито покивал, пообещав подумать.
Предложение, а это было именно предложение, уж Влад-то своего отца знал, было заманчивым. Послать родителей к чертям собачьим хотелось давно, да вот только нельзя было. Пока. А вот жены и детей Влад и впрямь не хотел. Он был не из тех, кто влюблялся и уж тем более не из тех, кто был способен на длительные отношения с одной-единственной. Ему нравилось разнообразить свою сексуальную жизнь и какая-нибудь истеричка, которая потом закатывала бы ему скандалы, Владу совершенно не была нужна.
Но подумать об этом стоило. К примеру, можно было жениться, получить в полное распоряжение завод, все зарубежные активы отца, все его имущества, загородные коттеджи и квартиры, а потом… взять, да развестись. Вряд ли бы отец это предусмотрел. А уж если бы и предусмотрел, то жену с детишками всегда можно было куда-нибудь отослать. В ту же Англию, например, как его когда-то в детстве. Самому свалить на кого-нибудь чертов завод, да укатить жить за границу… Влад давно подумывал о Штатах. Конечно, вести ему дел там никогда не дал бы, но да это и не было обязательным, денег его отца хватило бы на несколько поколений преспокойной жизни. А завод можно было бы отдать в надежные руки, да контролировать все потихоньку из-за рубежа.
Владу нужны были только деньги, и в тот момент, когда он смог бы распоряжаться ими единолично, для него открылся бы полный карт-бланш.
Да и Виленская, в принципе, была ничего. В постели была хороша. И до, и после, конечно же, по обыкновению, строила из себя монашку, но тр*халась неплохо, однозначно не была потасканной, что было приятно, а уж волю он ее сломил давно, стоило ему только лечь с ней в постель.
Гордеев видел, что она разрывалась между страстью и презрением, которые одновременно к нему испытывала, но чашей с весами легко можно было манипулировать. Уж кто-кто, а Влад это умел.
— Ева, у меня к тебе предложение… — иногда, после совместной ночи, он подвозил Виленскую домой, на ее съемную квартиру. Когда был в хорошем настроении, даже целовал на прощание, отмечая про себя, как она краснеет, будто школьница.
— Знаю я Ваши предложения… — Ева ехала рядом, отвернувшись к окну. Отучить ее выкать вне постели не удавалось вот уже больше месяца.
— Что, если я скажу, что твой долг мне будет засчитан… — Виленская резко к нему повернулась, бросив недоуменный взгляд. — Взамен мне нужна услуга.
— Какая? — настороженно протянула она.
— Поужинаешь со мной и с моими родителями…
— Зачем?
— Так надо. Я тебя невестой своей представлю, ты мне подыграешь. На том и разойдемся, — Влад искренне надеялся, что этого окажется достаточно. Он хотел навешать отцу лапшей на уши о том, что Ева — любовь всей его жизни, такая распрекрасная, и вот-вот, они будут играть свадьбу. А уж как только отец бы подписал все нужные бумаги, внезапно у них случился бы разлад.
— Зачем? — повторилась Ева.
— Господи, как с тобой сложно, — Влад цокнул языком. Вот с ней всегда и впрямь было непросто. То в постель не хочу, то на ужин не хочу. Он ей предлагал долг простить, а она и тут чем-то была недовольна.
Впрочем, Ева недовольной не была, нет, скорее, просто не верила Гордееву. За последний месяц он перевернул ее жизнь с ног на голову. Он втоптал ее в грязь, при этом Виленская ненавидела
