а в тебе ровно ничего и не осталось, ослаб да усох. А иди-ка ты, Глебушко, на реку Нару поутру, до света, да кунайся в нее три раза с головой, да росой медвяной умывайся, да в траве покатайся — лучше прежнего будешь. А как обратно в силу взойдешь, разыщи в Заозерье старуху-ведуху. Живет она на отшибе, у самого леса, из избушки никуда не выходит, ни с кем дружбу не водит, и тебя не приветит. Ну да ты не пугайся, а берись за дело, а потом уж и говори — мол, хочешь Аленушку домой вернуть, к отцу-матери, в царство Заповедное да к сердцу молодецкому. Авось она знает, а мне то неведомо. Была мне Аленушка оруженосицей верной, наперсницей чуткой, да слова не сдержала, свела ее Настасьюшка неразумная домой, и кончилось мое колдовство, а началось колдовство иное, темное да злое. Живет твоя Аленушка за лесами высокими, за морями глубокими, за лугами далекими, за землями неведомыми, в полоне у царя Кошевера. И будет твоя Аленушка тридцать лет ему верой-правдой служить, от врагов оборонять, в черном теле жить, света белого не видеть. Боится царь Кошевер ее силы богатырской, держит в цепях в подвале, словно медведицу дикую, волосынек ей никто не чешет, лица белого не моет, вот и стала твоя Аленушка впрямь медведица дикая. Не ровен час, шерстью зачнет обрастать. Так что ты, богатырь, уж поторопись.
Встрепенулся Глебушко, склонился вдругорядь ниже низкого перед Царицей-мышью и говорит:
— Спасибо тебе, Царица-мышь великая и сердцем незлобная, за твою заботу о нас, неразумных. Научила ты меня как жить, и на том спасибо. Сей же день побегу в реке Наре силу накупывать, да старуху-ведуху разыскивать. Нет мне жизни без Аленушки, нет мне и смерти без Аленушки!
Побежал Глебушко до свету на реку Нару, все как Царица-мышь велела, исполнил, и стал богатырем великим. Шумит силушка в руках и ногах, бродит ум в голове. Сел Глебушко на коня, поскакал в Заозерье, разыскал там избушку старую да неприветливую. Глядит Глебушко — оконец-то не видно, так грязью заросли, а дверь и вовсе перекосилась. Заходит он в дом и видит — лежит там старуха-ведуха немытая-нечесаная, неподстриженная, в чугунках паутина вьется. Ну да Глебушко ко всякому труду приученный — он и оконца помыл, и дверь переставил, и старуху обиходил, и обед приготовил, и досыта напоил-накормил. Поела старуха и говорит:
— Сумел ты старухе-ведухе угодить, может, и я тебе чем помочь сумею. Зачем пожаловал, зачем старость мою приветил?
Отвечает ей Глебушко:
— А пожаловал я, бабушка, потому что хочу Аленушку, богатырицу и красавицу отцу-матери вернуть, в царство Заповедное, к сердцу молодецкому.
Покачала старуха-ведуха головой и говорит:
— Трудное это дело, Глебушко, колдовство великое, не нами придуманное, не нам и подвластное. Сама Царица-мышь тебе помочь не смогла, ну да я чем могу, подсоблю. Придется тебе, Глебушко, в царство царя Кошевера идти, Аленушку твою из полона горького и бесславного выручать. Где то царство расположено, я не знаю, пока семь пар сапог не истопчешь, семь пар штанов не износишь, семь кафтанов не изорвешь, — не найдешь. Да найти-то полдела, а сумей еще во дворец царский попасть, да к Аленушке пробраться. Дело это непростое, надобны тебе в нем помощники верные да неприметные. Бери-ка ты из моего дома скалку да ложку-поварешку. Никому их не показывай, а как найдешь Кошеверово царство, достань из котомки и погладь, вот и оборотишься красной девицей, красы несказанной, умения великого. Нанимайся ты к царю по хозяйству — тесто катать да супы варить, а уж что и как — моих помощников забота. Будет царь Кошевер твою стряпню нахваливать, станет тебя спрашивать о награде, а ты и проси — мол, хочу на твою медведицу посмотреть, по шерсти ее косматой погладить. Удивится царь, но отказу тебе ни в чем не будет. А ты как в темницу войдешь, воткни в волосыньки гребешок материн, что у Настасьюшки хранится, вот и примет Аленушка облик прежний. А уж как ее вызволить, тебе Аленушка сама подскажет, ежели захочет. Да только ты ее слушайся и слово даденное держи, а не то еще хуже будет. А теперь бери мои подарки да ступай к Настасьюшке за гребнем.
Вскочил Глебушко на коня и прямиком в Луговины поскакал. Вошел к Настасьюшке в горницу, попросил материна благословенья и гребешок заветный, чтобы Аленушкины косыньки чесать. Дала Настасьюшка гребешок, на путь-дорогу благословила.
И отправился Глебушко в путь-странствие. Все земли исходил, никто не знает, где царство Кошеверово, ни имени не слыхивал, ни людей ни выдывал. Дождь-снег Глебушко поливают, ветер-метель секут, мороз до костей пробирает, а не сдается Глебушко, все дальше стремится. Уж и семь пар сапог стоптал, уж и семь пар штанов сносил, уж и семь кафтанов изорвал, а конца-краю дороге той нет. Пригорюнился Глебушко, на пенек лесной присел, вдруг слышит голосок тоненький:
— Что, богатырушко, невесел, о чем грустишь-печалуешься?
Присмотрелся Глебушко — а у пенька того стоит мышка, лапка сложила, а на голове венец горит. Отвечает ей Глебушко не мешкая:
— Здравствуй, Царица-мышь великая.
А мышь как засмеется и говорит:
— Нет, богатырушко, я ее сестричка меньшая, Княгиня мышиная, на здешнее княжение посаженная. С чем пожаловал — с добром али со злом?
— Не со злом и не по воле своей, пришел я, Княгиня-мышь, ищу я царство царя Кошевера, сидит там в темнице невеста моя милая, Аленушка, богатырица, красавица, хочу ее освободить, к отцу-матери вернуть, в Заповедное царство, к груди своей молодецкой прижать!
Говорит тогда Княгиня-мышь:
— Знаю, я, Глебушко, про твою беду. Так уж и быть, помогу тебе, да только и ты мне подсоби — надобно нам, мышам урожай собрать, да в закрома попрятать. Коли сейчас начнем, авось, скоро управимся.
Тряхнул Глебушко кудрями светлыми и отвечает:
— Отчего ж не помочь, а уж к труду крестьянскому я сызмальства приученный.
Пошел Глебушко в поле, как зачал жать, да скирдовать, да обмолачивать, да в закрома покладывать, так быстро управился, что мышиные слуги еле за ним поспевали. Накормила Княгиня-мышь Глебушко досыта и дала ему старую мышь в провожатые. Куда хвостик указывает, туда и идти велела. Попрощался Глебушко и пошел за мышиным хвостиком, идет, а лес все
