В условиях распада мировой колониальной системы и под огнем растущей критики в ООН правительство США вынуждено было в последние годы перейти в Микронезии к политике лавирования и уступок. С 1959 г. там прекращены испытания атомного и термоядерного оружия, но экспериментальные запуски ракет и отработка систем противоракетной обороны продолжаются. На основных островных группах созданы выборные органы власти. Однако они занимаются чисто местными делами и находятся под неослабным контролем американской администрации. В 1961 г. правительство США объявило о разработке плана экономического развития подопечной территории. Такой план создан, но он в значительной мере остается на бумаге.
На некоторых островах и атоллах (но отнюдь не на всех!) появились жизнеспособные начальные школы. Несколько сотен тщательно отобранных микронезийцев получили среднее образование, а наиболее «перспективные» из них были посланы на учебу в университетский центр «Восток — Запад», который открыт на давно «американизированных» Гавайских островах, в 1961 г. превращенных в пятидесятый американский штат. Эти «новые веяния» в области просвещения объясняются попытками империалистов СП1А подготовить в Микронезии «элиту», преданную колонизаторам, чтобы в новых условиях через нее управлять островными территориями[16].
Что ждет ифалукцев и других обитателей микронезийского островного мира в будущем? По мнению Д. Эббота, существуют две возможности: либо эти острова «превратятся в спортивные площадки и места отдыха для людей с материков, причем оставшееся местное население будет обслуживать гостей-туристов», либо «островитяне создадут самоуправляющееся государство, в котором Фаголиеры и Маролигары будут заседать в Микронезийском конгрессе и решать свои собственные дела». Как человек гуманный, хотя и находящийся в плену многих буржуазных предрассудков, Дональд Эббот явно симпатизирует второму пути.
В январе 1965 г. на островах подопечной территории впервые состоялись выборы в Микронезийский конгресс, наделенный некоторыми законодательными нравами[17]. Но было бы ошибкой только на этом основании считать, что в Микронезии уже победил второй путь развития. Американские власти пошли на эту уступку по тактическим соображениям, сохранив за собой всю реальную власть. В частности, все решения конгресса подложат утверждению верховного комиссара подопечной территории, назначаемого правительством США. Более того, осенью 1965 г. в сенате США раздались голоса в пользу включения островов Микронезии в пятидесятый американский штат, то есть официального присоединения их к Соединенным Штатам[18].
Однако микронезийцы отклоняют сомнительную честь стать «второсортными» американскими гражданами. Еще в апреле 1960 г. на сессии Совета ООН по опеке выступили два представителя коренного населения Микронезии, с большим трудом добравшиеся до Нью-Йорка. Гневно осудив американские власти за атомные испытания и земельные конфискации, они заявили: «Соединенные Штаты Америки построили на наших островах военные базы. Зачем? Чтобы „защищать“ нас? Мы не нуждаемся в этих огромных базах, чтобы защищать наше немногочисленное населенно или наше жалкое имущество… Было бы лучше, если бы нам вернули нашу свободу. Народы Африки и Азии обретают свою свободу. Мы могли бы управлять сами так же, как это делают новые страны»[19].
По-прежнему спокойна и безмятежна, на первый взгляд, жизнь на микронезийских атоллах. Но и там зреют гроздья гнева, растет активность и сознательность островитян. Микронезийцы, как и другие народы Океании, поднимаются на борьбу с колониализмом, и они победят.
Д. Д. Тумаркин
ЧАСТЬ I
Марстон Бейтс
Июнь — сентябрь
Глава I
Прибытие
В субботу 20 нюня 1953 года около полудня мы отплыли с Гуама на корабле береговой охраны «Неттл». Это был военный транспорт водоизмещением семьсот тонн, приспособленный для нужд пограничной службы. Такой корабль удобен для плавания между островами, разбросанными в западной части Тихого океана. Достаточно большой для океанских рейсов, «Неттл» в то же время мог свободно маневрировать в извилистых фарватерах, изобилующих рифами. Корабли такого типа использовали Управление подопечной территории и пограничная служба.
Маленькую пассажирскую каюту «Неттла» заняли Тед Арноу и Тед Барроуз. Я поселился на баке с командой. Койка Дона Эббота помещалась в своего рода стальном домике, привинченном к верхней палубе, который называли собачьей конурой. Там же находился корабельный лазарет на пять коек. Обитатели конуры подшучивали, что она в любой момент может свалиться за борт, и предлагали установить на этот случай собственный мотор. В остальном же, как утверждал Дон, конура была достаточно комфортабельной.
Команда «Неттла» с радостью покидала Гуам, направляясь к атоллам Южных морей, к смуглым приветливым девушкам. Все разговоры на борту вертелись вокруг ожидаемых встреч. Существовала опасность, что капитан из соображений морали не даст увольнения. (В конце концов капитан все же разрешил сойти на берег. Команда вопреки ожиданиям вела себя превосходно, матросы держались на подобающем расстоянии от девушек Ифалука).
Было невыразимо приятно снова оказаться на борту корабля в тропическом море, особенно после утомительного перелета, которому предшествовала напряженная подготовка к работе вдали от цивилизованного мира. Я наслаждался отдыхом. Мне не терпелось приобрести настоящий тропический загар, я снял рубашку. Снял и туфли, чтобы не надевать их до сентября, когда правила приличия снова обретут власть надо мной.
«Неттл» подошел к Ифалуку в понедельник утром. В субботу и воскресенье, пока корабль неуклонно стремился к югу, мы либо дремали, либо болтали между собой. Быстро освоив лексикон команды, мы пересыпали свою речь ругательствами. Эта лишенная смысла брань придавала нашей речи особый ритм, помогала избавиться от профессорской церемонности. Мы были свободны. Впереди нас ожидал удивительный мир Каролинских островов — атолл Ифалук с коралловым рифом и лагуной. Нам предстояло провести лето в раю.
Подготовка к экспедиции длилась несколько месяцев. Для меня все началось в хмурый ноябрьский день с телефонного звонка в Энн-Харбор. Это звонил из Чикаго Алекс Споер. Недавно он отказался от должности куратора Отдела антропологии Океании Чикагского музея естественной истории и занял пост директора музеи Бишопа[20] в Гонолулу. Мы с ним не раз обсуждали вопрос о проведении научных исследований в тропических областях Тихого океана и сходились во мнении, что пальмы делают ландшафт более привлекательным, чем снег. Разумеется, я завидовал ему, потому что он переехал из Чикаго в Гонолулу.
