— Конечно, ждем вас. — Доминик постаралась, чтобы это прозвучало как можно безразличнее.
Минут через десять у входа зазвенел их старомодный колокольчик. Открыв дверь, Доминик увидела Сиднея Харпера собственной персоной.
— Ну как ваш Рейнольдс? — спросил он, расположившись в гостиной, после того как взаимные приветствия и дежурные вопросы остались позади. — Кажется, я нашел вам покупателя на него. Сегодня он прибывает в Брюгге вечерним паромом. Завтра я привезу его к вам в Остенде.
— Я почти закончила ее реставрацию. — Доминик пожала плечами. — Но отец не продаст ее, пока не будет точно установлено, что картина действительно принадлежит кисти Рейнольдса. Он как раз ждет со дня на день эксперта из Англии.
— Эксперт из Англии перед вами, милая барышня, и у этого эксперта нет ни малейших сомнений по поводу авторства портрета. Так что готовьте документы на продажу. Не сомневаюсь, что цена вас устроит.
— Хорошо, я скажу папе.
Доминик ждала, что гость сейчас встанет, попрощается и уйдет, но он отчего-то медлил. Молчание становилось неловким, и Доминик почувствовала необходимость нарушить его.
— Вы, наверное, собираетесь как можно скорее вернуться в Англию, чтобы успеть к Рождеству? — Она сама не заметила, что грустно вздохнула. — Уверена, ваша семья с нетерпением ждет вас...
— Во всяком случае, я на это надеюсь. Когда же еще вспоминать о семье, как не в рождественские каникулы. — Харпер пытливо вглядывался в ее задумчивое лицо. — А вы тоже будете проводить Рождество в кругу семьи?
— Я? Нет, конечно. То есть... я хочу сказать, что у меня нет своей семьи — только мама, папа и я. — И, словно спохватившись, что сказала слишком много, торопливо добавила: — Но мы обычно очень весело проводим Рождество втроем.
Сидней решил, что Доминик сказала не совсем то, что думает. Пусть она и не похожа на девушку, которая обожает веселые шумные вечеринки в компании сверстников, наверняка ей все-таки скучно проводить рождественский вечер в компании родителей в пустом здании музея. Он неожиданно поймал себя на желании сделать ей что-нибудь приятное, но поспешил отогнать эту нелепую мысль.
— Итак, до завтра, дорогая юфрау ван Блоом, в это же время, хорошо?
— До завтра, мистер Харпер, — слабо улыбнулась Доминик.
На следующее утро белый «роллс-ройс» затормозил возле музея Энсора. Из автомобиля вышел Сидней в сопровождении высокой элегантной женщины. Доминик провела их в гостиную.
— Доброе утро, Доминик. Познакомьтесь с Патрисией Барнхем.
Доминик приветливо протянула руку, стараясь украдкой разглядеть гостью. Перед ней стояла ее персонифицированная мечта — высокая, стройная брюнетка с огромными синими глазами, одетая с той элегантной простотой, которая доступна только очень богатым людям. Доминик глаз не могла оторвать от ее тонкой фигуры. Пожалуй, даже слишком тонкой, подумала она, просто-таки Патрисия была тощей как доска, но сейчас это жутко модно.
Доминик опустила глаза на свои округлые формы и тихонько вздохнула. Покупательница вызвала у нее неприязнь с первого взгляда, и причину этого Доминик сама не понимала.
Мисс Барнхем поздоровалась с родителями Доминик, едва удостоив последнюю небрежного кивка, и лениво двинулась в соседнее помещение, в котором были выставлены картины и скульптуры на продажу. Заметив картину Рейнольдса, она резко остановилась. Тут же забыла всю свою хваленую английскую выдержку и возбужденно вскрикнула:
— О Господи!
— Сюрприз к Рождеству, Пат, — улыбнулся Сидней.
Менеер ван Блоом попытался было рассказать о картине, но мисс Барнхем нетерпеливо остановила его:
— Мистер ван Блоом, нет никакой необходимости рассказывать мне о картине, я знаю о ней столько же, сколько и вы, если не больше.
Она долго и неторопливо изучала портрет, осведомилась о его цене и, не торгуясь, извлекла из сумочки крокодиловой кожи чековую книжку.
— Видимо, я должна объяснить, — сказала она, счастливо вздохнув, и Доминик подошла к ней поближе, стараясь не пропустить ни одного слова. — Если не ошибаюсь, вы приобрели картину на распродаже неподалеку от Брюгге? Дело в том, что одна из моих прапрабабушек вышла замуж за фламандского дворянина, а картину увезла во Фландрию в качестве приданого. Могу поспорить, на обратной стороне рамы вырезаны голубь и роза, это...
— Да-да, все верно! — в восторге перебила ее Доминик.
— Лет тридцать назад мой отец, — продолжила Патрисия, проигнорировав бестактность Доминик, — специально приезжал в Бельгию, чтобы разыскать картину, но ему рассказали, что во время Первой мировой войны немецкая артиллерия разрушила усадьбу и картина погибла в огне. Сид, дорогой мой, это такой чудесный подарок — увидеть эту картину так близко, да еще в великолепном состоянии.
— Ну, за это вы должны благодарить мою дочь, — сказал менеер ван Блоом. — Картина была в ужасающем состоянии.
Все оглянулись на Доминик, которая застенчиво улыбнулась, тронутая удивительной историей картины.
— Чудесный портрет, — сказала она. — Не знаю, далеко ли вам его везти, но делать это надо очень аккуратно. Рама довольно ветхая, и красочный слой чрезвычайно тонок.
— Портрет, разумеется, вернется к себе домой в Англию, мы живем недалеко от Лондона. И можете не сомневаться, перевозить ее будут со всей возможной осторожностью, — заверила ее мисс Барнхем.
— Желательно в автофургоне и как следует запакованной, — настаивала Доминик.
— Совершенно верно, — поддержал ее Сидней. — И желательно, чтобы картину кто-нибудь сопровождал. — Он помолчал, потом глянул на Патрисию, будто не был уверен, что его предложение будет принято. — Мне кажется, что с нелегким делом доставки этого ценного груза в Англию никто не справится лучше, чем вот эта юная леди. — И он галантно поклонился в сторону Доминик. — Кто может знать лучше вас, как следует обращаться с портретом, ведь вы его реставрировали...
— Прекрасная идея, — обрадовалась Патрисия. — Думаю, вы не будете возражать, если немного задержитесь в Лондоне, надо же убедиться, что переезд не повредил картине.
— То есть как я? — удивилась Доминик. — Конечно, это было бы здорово, и действительно нужно, чтобы картину кто-нибудь сопровождал, но это должен быть эксперт или по крайней мере человек, имеющий соответствующий опыт.
— Тем не менее вы ведь не откажетесь, если я попрошу сделать это именно вас? — улыбнулась Патрисия.
Доминик беспомощно оглянулась на отца.
— Соглашайся, Домино. Это дело тебе вполне по плечу. День у тебя уйдет на поездку туда и еще день на обратное путешествие, да пару дней тебе придется пробыть в Лондоне, чтобы убедиться, что с картиной все в порядке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
