— Как скажете, милая мисс ван Блоом. — Сидней посмотрел ей прямо в глаза и нахально, как ей показалось, улыбнулся.
Похоже, он-то прекрасно понимает, почему она ему грубит. Доминик чувствовала, как лицо ее заливает краска. Сидней неторопливо повернулся и вышел, тщательно закрыв за собой дверь.
Немного успокоившись и заявив себе, что ей нет никакого дела до нахального Сиднея Харпера и пусть на ком хочет, на том и женится, она открыла сумку с инструментами и приступила к работе. Занявшись делом, она сразу почувствовала себя лучше. Примерно через полчаса, когда Доминик уже почти закончила, дверь открылась и на пороге возникли Сидней Харпер и его очаровательная невеста.
— Добрый день, дорогая Доминик, — сказала Патрисия. — Надеюсь, путешествие не очень утомило вас. Если вы уже закончили, то я хотела бы пригласить вас пообедать с нами, прежде чем вы уедете в Лондон.
— Спасибо, вы очень добры, — улыбнулась Доминик.
Во-первых, она действительно была голодна, а во-вторых, интересно же посмотреть, что едят на обед английские аристократы.
— Ну что ж... Приятного вам аппетита, — спохватился Сидней. — Мне пора ехать.
— Ничего тебе не пора, — скорчила недовольную гримаску Патрисия. — Просто твоя патологическая ненависть к светской жизни распространяется даже на обеды в доме твоих будущих родственников!
— Да нет, мне правда пора...
Доминик хихикнула про себя, увидев, что этот самоуверенный тип смутился и покраснел: видимо, Патрисия попала в точку.
Девушки попрощались с Сиднеем, и Патрисия пригласила Доминик в столовую. Это оказалась небольшая унылая комната с маленькими, забранными тяжелыми шторами окнами. Посреди комнаты стоял дубовый стол, правда совсем не такой длинный, как Доминик видела в кино. Кроме стола в комнате присутствовали два человека: пожилой мужчина и женщина, годами десятью моложе его. Оба они оглянулись, услышав, как Патрисия и Доминик входят в столовую.
— Это Доминик ван Блоом, она привезла из Бельгии нашего Рейнольдса, — сказала Патрисия. Потом она обернулась к гостье. — Познакомься с моими родителями, Доминик.
Ни леди, ни джентльмен не сделали ни одного движения в сторону Доминик. Она протянула руку и сделала шаг вперед, слишком поздно сообразив, что никто не собирается обмениваться с ней рукопожатием.
— Ну что ж, садитесь за стол, — произнесла миссис Барнхем. — Полагаю, вы не откажетесь пообедать с нами. Пат, позови Артура.
Патрисия позвонила в колокольчик. Миссис Барнхем смотрела на Доминик без всякого выражения:
— Вы уверены, что картина будет в безопасности у этого...
— У мистера Фредериксона, — уточнила Доминик. — Совершенно уверена. Я знаю его много лет. Он давний деловой партнер моего отца.
— Ваш отец — торговец живописью?
— Мой отец — директор музея Джеймса Энсора.
— Никогда о таком не слышала. — В голосе миссис Барнхем не было и следа высокомерия, она просто констатировала факт.
Появился лакей, он толкал перед собой столик на колесах, уставленный посудой. Доминик решила, что это и есть Артур. На руках у него были белые перчатки, вернее когда-то они были белыми. Доминик подумала, что, если бы он их не надевал, когда обслуживал хозяев за столом, это было бы более гигиенично. Лицо у лакея было опухшее и сонное, а руки, как с отвращением отметила она, заметно дрожали.
— Наш скромный обед... Прошу вас. — В голосе хозяйки не было ни грамма радушия или желания быть гостеприимной.
Насчет обеда она не солгала, обед был воистину скромный. Семья директора музея жила небогато, но такого скудного стола у них не было никогда: пара столовых ложек чахлого бульона, тарелка с нарезанным беконом и другая — с двумя сортами сыра. И все какое-то безвкусное.
Обед проходил в тяжелом молчании. Доминик занимала одна небольшая проблема, которая слегка скрашивала царившую за столом скуку: собирается ли мистер Барнхем в конце концов заговорить с ней или же беседа с дочкой музейного работника ниже его достоинства?
Доминик вздохнула украдкой и подумала, что дорого дала бы, лишь бы очутиться подальше отсюда. Родители Патрисии были ужасны. И как только Сидней решился сделать их своими родственниками! Впрочем, это не ее дело, напомнила она себе. В конце концов, если любишь кого-то, все остальное не имеет значения...
Она поспешно отказалась от того, что миссис Барнхем неосторожно назвала десертом.
— Благодарю вас, я давно не проводила время так чудесно, как в вашем доме. Надеюсь, вы извините меня, если я вас оставлю. Буду вам чрезвычайно благодарна, если ваш шофер отвезет меня на вокзал в Рединг.
— Жаль, что вы так быстро нас покидаете. — В голосе миссис Барнхем не было ни малейших признаков сожаления.
— Путешествие было очень приятным, но я все-таки устала. Хочу побыстрее попасть в гостиницу, принять ванну...
— Принять ванну? Скажите, пожалуйста... — Казалось, миссис Барнхем была потрясена тем фактом, что простые девушки вроде Доминик знают, что такое ванна и умеют ею пользоваться.
Доминик быстро прикусила язычок. Еще одно замечание вроде этого — и она за себя не отвечает. Она поспешно попрощалась с хозяйкой, кивнула мистеру Барнхему, который так и не произнес ни слова, и вслед за Патрисией покинула столовую.
Патрисия, провожавшая ее до выхода, бросила через плечо:
— Наверное, вы чувствуете себя подавленной?
— Кто? Я? — удивилась Доминик. — Почему?
— Не надо стесняться... Я прекрасно понимаю ваши чувства. Это все равно что оказаться в другом мире. Все-таки такая разница в образе жизни.
Что и говорить, Патрисия делала все, чтобы увеличить неприязнь, которую Доминик почувствовала к ней с первого взгляда. Спокойно, приказала она себе, через два-три дня эта мерзкая девица навсегда исчезнет из ее жизни вместе со своим женишком, который одним своим видом приводит ее в бешенство.
Каким же уютным показался ей маленький гостеприимный отель после обеда у Барнхемов. Портье с доброжелательной улыбкой подхватил ее дорожную сумку и проводил в небольшую комнатку с окнами на улицу.
— К сожалению, вы уже опоздали к обеду, но, если голодны, хозяйка вам что-нибудь найдет поесть, — сказал он.
— Спасибо, я пообедала, — улыбнулась Доминик. Потом подумала и добавила неожиданно для себя: — Знаете что... Принесите мне кружку пива и два больших-пребольших сандвича, хорошо?
— Сию минуту, мисс.
Доминик хотелось забраться в ванну с горячей водой и спокойно полежать, потягивая пиво.
Горячая вода и холодное пиво помогли ей избавиться от неприятного осадка, вызванного общением с достопочтенным семейством Барнхемов. Только сейчас, лежа в ванне, она впервые в свои двадцать три года ощутила блаженное чувство свободы, когда ты имеешь право делать все, что хочешь. Разумеется, родители не запрещают ей пить пиво, но дома ей бы в голову не пришло, что ванна — это такое место, где можно получать безмятежное удовольствие, а не только мыться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
