Едва только она прознала о том, что племянник нашел какую-то девицу и собрался жениться, как тут же примчалась к брату и начала по пунктам доносить весь ужас подобной перспективы.
– Учись на моих ошибках! – бушевала она, стуча сухим кулачком по кухонному столу. – Один лимитчик в нашей семье уже был! И чем это закончилось?
Брат орать умел не хуже нее, поэтому к консенсусу они тогда не пришли. Федор Леонтьевич ехидно напомнил, что «лимитчик», роняя тапки, сбежал обратно в свою деревню и ни на что не претендовал. И вреда от него никакого не было, кроме дочки, да и то – племянницу он заносит скорее в актив, нежели в пассив. Более того, о будущей невестке вообще ничего не известно. Никто не говорил, что она непременно приехала с периферии – Миша вообще на эту тему не распространялся. Достаточно было того, что девочка училась с ним в одном институте, а не в кулинарном техникуме. Хотя и это его бы не огорчило, поскольку раздолбая Мишу давно пора было привести в чувство шоковой терапией. А семейная жизнь вполне для этого подходила.
Тогда тетя Маша решила предпринять лобовую атаку. Выяснив, на какой день назначено знакомство родителей с «лимитчицей», она приготовилась к боевым действиям. В час «икс» дама прибыла в квартиру брата и застукала участников сватовства с поличным.
Танечка, и так до обморока переволновавшаяся, не смогла дать отпор. Она лишь пугливо жалась в угол и не помышляла об ответном выступлении. Ей даже в голову не пришло возразить непонятной тетке, накинувшейся на нее с какими-то дикими обвинениями, и сказать, что Мишу она любит, ничего от влиятельной родни не ждет, да и жилплощадь у нее в городе имеется. Правда, Танечка проживала вместе с родителями, но уж лимитчицей точно не была. Да даже если бы и была, что в этом такого?
К ее удивлению, будущий свекр страшно развеселился и полез орущую тетку щекотать. В оцепенении взирая на странную потасовку, бедная девушка даже усомнилась, а точно ли эти люди подходят на роль будущих родственников – не в каждом дурдоме такое увидишь. И самое интересное, что, в конце концов, все они в полном составе, вместе с тетей Машей и ее дочерью, сели пить чай. Светская беседа за столом была скрашена едкими замечаниями вредной родственницы, не оставлявшей надежды вычеркнуть Танечку из Мишиной биографии. Но, несмотря на все упорство, сделать ей этого не удалось. Хотя скрытая вражда без причины и повода так и тянулась за ними по сей день, словно хвост за голодным питоном.
Елена Петровна переняла от матери острую неприязнь к Татьяне Антоновне, а та, со временем перестав считать себя бедной родственницей и став полноправным членом семьи, отвечала ей взаимностью. Пока в многолетнем соперничестве условно побеждала Елена, так как ее дочь Лизавета уже вышла замуж за бизнесмена. Немного уравновешивал положение младший брат Лизаветы Юрик. Юрик был изумительным шалопаем, любителем девушек, пива и компьютерных игр. Но этот факт Татьяну Антоновну успокаивал мало.
Для полного счастья ей было просто необходимо выдать замуж Дарью, так как абсолютно на всех семейных сборищах, организуемых дедом, кузина мужа вместе со своей змеей-мамашей воодушевленно муссировали тему Дашиного одиночества, строя версии и предположения. В последний раз они доболтались до того, что все это неспроста и, вероятно, Дашка вообще лесбиянка. Причем Елена тут же начала округлять и без того круглые, навыкате глаза, еще выше поднимать нарисованные ниточкой бровки и жарко отстаивать интересы секс-меньшинств, заступаясь за «бедную девочку». Ей очень повезло, что «бедная девочка» на том мероприятии не присутствовала. Даша родственников откровенно не любила, не стеснялась и за словом в карман не лезла. Это у них было семейное.
Обычно Елена звонила, чтобы похвастаться: поездкой в экзотическую страну, новым колечком за дикие деньги, машиной, своим мужем, мужем дочери, самой дочерью, хорошими соседями, удачно найденным дантистом и даже давлением.
Она запросто могла позвонить на ночь глядя и гордо заявить:
– Представляешь, померила давление, а оно у меня, как у космонавта! А у тебя?
Единственное, чем не могла похвастать Татьяна Антоновна, – это давлением и дочерью. Во всем остальном она была вполне конкурентоспособна.
Но на сей раз мериться им не пришлось.
– Тань, ты слыхала новость? – выпалила Елена, закончив натужно радоваться и изображать приветливость.
Судя по тону, новость была из разряда противных. Когда новости, с точки зрения Елены Петровны, были хорошими, она долго жеманничала и рассказывала их неторопливо, со вкусом, при этом делая вид, что не особо-то и придает значение произошедшему.
– Не слыхала, – Татьяна Антоновна была заинтригована.
– Дед женится!
– М-м-м… – оторопело промычала собеседница, не зная, как на это реагировать.
Дедом они все называли Федора Леонтьевича, которому через пару месяцев должно было стукнуть ни много ни мало 80 лет. Торжество планировалось провести в узком семейном кругу в дедовом «поместье». Именинник еще летом при очередном семейном сборе предупредил:
– Чтоб все были, засранцы! Не то наследства лишу! – И, как обычно, радостно заржал.
Старейшина семейства был человеком неординарным, с возрастом в маразм не впал, а сохранил чувство юмора, бодрость духа, подтянутую фигуру и деловую хватку. Жил он в огромном доме, отстроенном еще во времена Горбачева в элитном поселке, где кругом были сплошь приличные люди. Благодаря своей должности помимо загородной недвижимости Федор Леонтьевич имел полкило всяческих акций, некоторое количество квартир в городе и даже за рубежом, громадный счет в банке и прочие «мелочи», позволявшие дергать многочисленную родню за ниточки и то и дело угрожать им лишением наследства. Тема эта его искренне веселила – он потешался над близкими в свое удовольствие. Других радостей у него не осталось. Во всяком случае, так думала Татьяна Антоновна до сего момента. И тут – нате вам. Оказывается, были у старикана скрытые резервы.
– Не мычи, – обозлилась Елена. – Реагируй. Ты понимаешь, чем нам это грозит?
– По миру пойдем, – решила повредничать Татьяна Антоновна. Обе семьи были довольно состоятельными, так что дедово наследство если и было лакомым куском, то только номинально – ведь никакие деньги лишними не бывают. А по сути и без него все жили припеваючи.
– Хватит ерничать! Его окрутила какая-то молодая мочалка. Еще угробит старика! Я ж не о наследстве пекусь, сама понимаешь!
– Еще как понимаю, – не унималась Татьяна Антоновна, понимающе ухмыляясь. – Конечно, кому оно надо, наследство это!
– Давай, рассказывай, что ты про нее знаешь, – потребовала Елена. – Дед с твоим Мишкой часто общается, наверняка рассказал.
