На этот раз на ней было надето платье-халат и более ничего, достаточно было отцепить две пуговки, как одежда слетела на пол. Я высоко приподнял её за талию, но не понёс сразу в постель, а посадил на крышку высокого холодильника, стоявшего в коридоре рядом с дверью в комнату.
Вот сейчас моя краса была передо мной действительно, как на ладони. Под чёрным треугольником густых волос выступали бутончиком «княгини» половые губки, я не удержался и обвил их колечком из большого и указательного пальцев. Потом раздвинул пухлые пиявочки, свет от лампочки сверху бил прямо в отверстие влагалища, и жадно начал облизывать маленький клитор и слизистый, сверкающий рубиновым светом треугольничек под ним.
Девочка, похоже, заводилась, так как закрыла глаза и замычала, как тёлка:
- Так ты, делаешь мне минет, как я тебе? Пошли в постель!
Я осторожно снял её с холодильника и перенёс на тахту, как большую хрустальную вазу.
- Ложись! - приказала она.
Я лёг на спину, она сама стянула с меня джинсы. Затвердевший член, естественно, был наготове и выпорхнул вверх.
Теперь Лариса опять оседлала меня сверху, но задом ко мне. Она приподнялась на ступнях, так что её ягодицы оторвались от моих ног и, в прямой посадке, не сгибая спины, беспощадно начала накачивать мой насос. Лицезрение могучей полновесной задницы, летающей - вверх, вниз, казалось без опоры, было потрясающим, я с ужасом подумал, что быстро кончу, но один, и попытался несколько унять эту вакханалию, подложив ладони под Ларины ягодицы, чтобы замедлить силу и ритм её движений.
Этим я нечаянно подтолкнул ее, она опрокинулась руками на мои ноги и обхватила кистями лодыжки.
Я ТОЛЬКО ТОГО И ЖДАЛ. Осторожно, с тем чтобы Лариса не прекращала прежней экзекуции моего органа, я повернул свои ноги, выдвинул их за тахту и резко опустил ступни на пол.
- Ах! - только и успела сказать девушка, сорвавшись ладонями на пол, а я быстро подхватил её руками за ляжки, дрыгнувшие вверх, вскочил и начал рулить ими передвигающееся на руках по полу тело, Ларисе не оставалось делать ничего другого .
- Что это такое? - спросила изумлённая "садунья"?
- ТАЧКА называется, - ответил я, и с великим восторгом прокатил шагающую на руках живую тачку по всему периметру комнаты. «Тачка» не сопротивлялась, то ли была ошарашена, то ли понравилось. Однако, сил моих со стройным, но грузным телом Ларисы хватило лишь на один заход, кроме того, меня душил смех. Мы рухнули с ней прямо на ковёр на полу, и она тоже расхохоталась.
- Взрослый дяденька, а проказник! – обнимала она меня, лёжа на спине, задрав вверх свои блестящие загорелые ноги и содрогаясь от смеха необъятной задницей, провоцируя меня тем самым на новые подвиги.
Я загнул её ноги вверх так, что она хрустнула в пояснице, зато обалденная задница взмыла вверх во всей своей красе.
Скрестил ей ноги. Премилая выступающая ракушка оказалась настолько тугой, что член протиснулся в неё с немалым трудом.
- Кончай же, кончай, крутозадая тёлка! – мысленно молил я её, чувствуя, что не в силах противиться собственному, мощно наплывающему оргазму. Стремясь предотвратить его, я выхватил свой член из сладострастного отверстия, но было уже поздно, на аккуратный пупок соблазнительницы с остервенением излилась стреляющая молочная струя
Потом я виновато опустился в кресло и закурил.
VII
Лариса подошла ко мне, и, как ребёнка, нежно погладила по головке.
- Дурачок! Ты не виноват, мне с тобой очень хорошо. И успокойся, сегодня мы кончим оба.
Я затравленно взглянул на неё исподлобья. Похоже, в моём арсенале больше не осталось удивляющих приёмов. Она как бы прочитала мои мысли:
- Это дело не твоё. Ты только должен быть очень послушным мальчиком.
- Это я тебе обещаю.
- Попьём пока. И сменим пластинку.
Лариса, сама налила себе коньяка, подошла с рюмкой к магнитофону и начала рыться в записях. Я пока тоже выпил.
Наконец, она нашла, что искала. Это был … «Блэк Саббат» - изматывающий жилы хард-рок из музыки, которую я сам недолюбливал.
Она подошла ко мне, села на колени тёплой задницей и, обхватив руками за шею, спросила:
- Ты выполнишь всё, что я попрошу?
- Да!
- И будешь молчать, если станешь удивляться, и не препятствовать?
- Да, - твёрдо ответил я, готовый вынести любые мучения ради такой девушки.
Она поцеловала меня и усмехнулась, угадав мои мысли:
- Не бойся, тебе не будет больно, ложись в постель.
Я покорно плюхнулся на тахту. Лариса прихватила с полу бутылку с шампанским, легла на спину к стенке рядом со мной и попросила:
- Открой её, только тихо, без выстрела.
Я повиновался, как обещал и, присев на кровати, осторожно открыл шампанское, не пролив ни одной капли. Тут Лариса взяла свою сумочку, брошенную по приходе в дальний угол тахты, и достала из неё ... большой шприц на двадцать кубиков.
- О, боже! Она наркоманка, - мелькнуло у меня.
Потом девушка достала из сумки иглу, большую, под стать шприцу, но с чуть притупленным концом.
- Набери в него шампанское, - попросила она.
Я с дрожью выполнил её желание.
- Повернись ко мне.
Я повернулся. Она чуть приподнялась и, взяв между большим и указательным пальцем маленький розовый сосок груди, приказала:
- Коли осторожно, видишь тут отверстие молочной железы?
Никакого отверстия я не увидел, только маленький шрамчик.
- Но... – растерянно пробормотал я.
- Без но! Ты обещал! - впервые услышал я превращение мелодичного серебряного голоска в резкий металлический голос.
Совладав с дрожью рук, я осторожно - не хватало ещё членовредительства нежного органа, ввёл иглу в шрамчик.
- Ну, что замер? - улыбнулась «оторва». Я вспомнил беседу с Виктором, сейчас мне, наконец, стало ясно, о чём он не хотел рассказывать, что от кого-то слышал.
Медленно подвигая поршень шприца, вдул в её грудь лошадиную дозу «лекарства».
- Набирай шприц ещё раз!
Я повторил операцию, на этот раз со второй грудью. Лариса ощупала груди и сказала:
- Мало. Давай ещё по шприцу.
После повторения экзекуции груди заметно раздулись.
- Я тебя люблю, - сказала девушка, - ложись на меня.
Я осторожно опустился над ней на стоячих руках.
- Вставляй свой член и соси мне груди.
- Так вот что она выдумала! Она расширяет эрогенную зону от сосков во внутрь груди! – промелькнуло в моей изумленной голове, но я исполнил её желание и приложился своими губами сначала к одному, потом к другому соску.
