Официально мы находились на попечении адмирала Традониадаля, лучшего из лучших и в военном деле и в переговорах. Нас учили языкам, дипломатии, пилотированию, программированию и тренировали так, что любой киношный супергерой нервно курил в сторонке.
Ну, ладно, не любой. Нашей суперспособностью всё–таки был ум. А физические тренировки… Не знаю, для чего такое их количество и качество. Спецназ отдыхает. Точно, видимо, кто–то пишет научную работу по издевательствам над менталами.
Улыбнулась любимой курсантской шуточке.
— Рад, что ты не убегаешь от меня в ужасе, — пошутил Кир, хотя на самом деле ему было не до веселья.
— Я верю тебе. И точно знаю, что если почувствуешь за собой слабину, вовремя спихнёшь гору отвратительных обязанностей на мои хрупкие плечи. Очень тебя прошу: держи себя в руках. Я ведь девочка, мне нельзя поднимать тяжёлое.
Я проговорила речь так жалобно и несчастно, что друг не выдержал и захохотал.
— После того, как ты сегодня швырнула на татами Дитера… — всхлипывая, выдал он, — я уверен, на тебя можно спихнуть что угодно!
— Дык, рыжика я подняла и швырнула, а с твоими обязанностями так не выйдет, — справедливо заметила другу.
Время шло к вечерней тренировке, так что мы не стали расслабляться и долго болтать, перешли ко второму вопросу повестки дня.
И Кир снова покраснел! Да что такое?
— Рика, прежде всего… Хм… кхе–кхе.
— Да говори уже. Мне можно сказать всё, как лечащему врачу, я ведь друг.
— Сперва я должен задать тебе один нескромный вопрос. Он… я не должен, но мне придётся. Это очень важно. Пожалуйста, — попросил Кир, не объясняя по–человечески суть проблемы, что ему было совершенно не свойственно.
— Надеюсь, ты меня сильно не смутишь?
— Именно это я собираюсь сделать. Но мне нужен честный ответ.
И вдруг я поняла, что он не только смущён, но и встревожен. Нехорошо так встревожен. Едва ли не напуган.
И это Кир!
Да таких смельчаков, как он, ещё поискать!
— Обещаю.
— Как ты ко мне относишься?
— Ты и так знаешь. Как к другу, — ответила я, пожав плечами и, признаться, испытав немаленькое такое облегчение. Думала, начнёт расспрашивать о семье или выведывать чужие секреты, Кир ведь знает, что многие в группе мне доверяют и иногда выбалтывают лишнее. Сдавать я никого не собиралась, но сама ситуация навевала грусть и тоску.
— А… как мужчина?
Если бы я не лежала и не смотрела на эту громадину снизу вверх, смогла бы закатить глаза куда эффектнее!
Демонстративно оглядела фигуру друга. Прищурилась, словно рассматривая мельчайшие родинки и царапинки на коже, которых нет и не могло быть, так как мы с ним только за эту неделю дважды загремели в мед–бокс полного восстановления организма, а он лечил практически всё.
— Ты красивый мужчина. Высокий. Глаза голубые. Ну, обычные глаза. Я не знаю, чего ты от меня хочешь? Что я должна сказать? Ты классный, но я в тебя не влюблена? Я не влюблена. Мне вообще другой мужчина нравится. Что мне сказать, чтобы ты гарантированно успокоился?
Я действительно не понимала, что ему нужно, но отчётливо уловила, как расслабилось тело друга. Его явно угнетала какая–то мысль и сейчас он избавился от этой мерзкой гадины раз и навсегда.
— Спасибо, — с чувством выдохнул Кирилл. — Я тоже тебя обожаю. Как друга. Наверное, даже как сестру, которой у меня никогда не было.
— А ты хотел?
— Честно? — задорно спросил друг. В таком настроении он нравился мне куда больше.
— Ага.
— Ужасно! У моего лучшего друга Дамира три сестры. Ева — моя первая любовь, за которую я получил от него по шее так, что первый раз в жизни попал в мед–бокс. Крис — мелкая засранка, которую он любит, мне кажется, больше остальных, хотя у неё в голове ромашки и бабочки вместо мозгов. И Айрис. Утончённая маленькая фея. Этой леди Дамир буквально поклоняется.
— А ты, кажется, ревнуешь, — хмыкнула я.
— Есть немного. Мне недоставало друзей. По сути, долгое время он был моим единственным другом, я ведь вырос на Оркхе. Ты слышала о ней?
— Планета учёных, куда идёт едва ли не половина бюджета Федерации, — отрапортовала я как примерная школьница.
— Именно. Оркха даёт прекрасное обучение, лучшее в обжитых землях, но она отнимает главное — родительскую любовь. Все эти гении живут в лабораториях и домой приезжают лишь потому, что правительство строго следит за тем, чтобы они ели и спали, а так же соблюдали социальный протокол, например, общались с детьми не менее двадцати минут в день.
— Там сбываются мечты всех великих учёных, — произнесла я с улыбкой, вспомнив проспекты о переселении на Оркху, которые мне регулярно подсовывали в школе. Одарённые дети, менталы и пси всегда были на особом учёте.
— Да. Но детям от этого не легче, — грустно поделился Крис. — Мы росли в окружении роботов, каждый в своём доме за высоким забором, а иногда за брустверами, если родители изучали что–нибудь взрывоопасное и тащили работу домой. Так что школа с настоящими живыми друзьями — великое событие! Я буквально ненавидел выходные и с нетерпением ждал понедельника. Можешь в это поверить?
— Звучит дико, но да, могу. После твоих слов, — добавила, хотя всё ещё пыталась нарисовать в голове описанную другом картину. Роботы и одинокий мальчик в большом пустом доме. Жуть жуткая! Но не поддержать друга не я могла, так что поделилась и своей тайной: — Я, кстати, обожала школу и искренне не понимала, зачем нужны выходные. Как–то озвучила это вслух и меня хорошо так отметелили после уроков. Так что ты не один такой странненький.
— Постой! Дай догадаюсь. После этого ты стала много тренироваться, надрала всем задницы и стала лучшей из лучших? — весело спросил друг, поднимаясь. Время встречи подошло к концу.
— Вроде
