— Твое имя, солдат, — проговорил он голосом спасителя, каковым гвардеец и считал его в ту минуту.
— Миртэл Тольберт, рядовой городской гвардии, — поднимая забрало, ответил тот и поклонился.
— Ты хороший воин, храбрый и преданный, — проговорил Эльин Свильт. — Я горд, что у капитана Лострикса служат такие как ты.
Миртэл Тольберт кивнул, и хотел было поблагодарить капитана за спасение, но тот уже развернул коня. Кавалер быстро раздавал своим людям приказы. Первым делом подхватили двух раненных гвардейцев, чтобы переправить их в лазарет. Разогнали оставшихся людей, часть из которых увел конвой. Навели порядок, восстановив движение и установив снесенные толпой торговые шатры. Через пару часов на месте потасовки не было и следа от той кровавой бойни, которая здесь возникла.
Рядовой Миртэл Тольберт отправился в казармы, дабы передать свой пост другим гвардейцам, а также поведать товарищам о том, происшествии, которое выпало на его долю. Он не знал, жив ли капитан Лострикс и по-настоящему переживал за своего командира, ведь именно благодаря ему Миртэл Тольберт занял место в престижной городской гвардии. Юноша шел по улицам Ясеневого Города, совершенно забыв вытереть с меча кровь. Закованный в латы гвардеец с окровавленным мечом, да еще и в одиночестве представлял собой весьма любопытное зрелище для прохожих. Миртэл Тольберт был по-юношески красив с густыми светлыми волосами до плеч, синими глубокими глазами, с румянцем на щеках. Он считался превосходным фехтовальщиком, умелым наездником и сносным лучником. Миртэл был вторым сыном в семье, где отец всю свою жизнь посвятил службе в армии. Суровый нрав родителя и несгибаемый характер сделали из Миртэла Тольберта принципиального мужчину с четкой жизненной позицией. Мальчишка еще с детских лет знал, чему посвятит свою жизнь, упиваясь рассказами о войнах и мятежах, о подвигах и приключениях. Он был прекрасным подчиненным, возможно, лучшим исполнителем в гвардии, однако каждый приказ юноша обдумывал как следует, дабы не нарушать собственных принципов и установок.
Был у Миртэла Тольберта и старший брат — Демиан, с которым он из года в год общался все реже. Характерами братья совершенно расходились, ибо если Миртэл больше причислял себя к самоотверженному воину, Демиан подобно изворотливому ужу, старался выиграть для себя как можно более выгодное положение в обществе. При этом старший брат все чаще пренебрегал каким бы то ни было принципами и понятиями, чем вызывал сильнейшее раздражение как у отца, так и у самого Миртэла.
Дорога до гвардейского квартала, где располагались казармы служащих в регулярной армии воинов, была пройдена меньше, чем за час. Показался длинный шпиль ратуши — здания, которое стало для Миртэла Тольберта роднее дома. Весь остаток дня молодой гвардеец провел в беседах с солдатами, рассказывая о случившемся бунте, о геройстве капитана Эльина Свильта, о ранении Адри Лострикса и о ситуации на улицах Ясеневого Города. Миртэл сменил латы на кожаный коричневый камзол с некоторыми потертостями. Распили на четверых бочонок кислого пива, спели три песни о Второй Войне с Новым Дунгмаром. Ближе к ночи, когда вернулся очередной патруль, стало известно о еще двух бунтах на улицах столицы. В районе Литейного квартала Гильдия Кузнецов решила поквитаться с гвардейцами за убитого собрата и устроила им западню. Одного бедолагу забили насмерть, однако вовремя вмешались монахи из Ордена Духа и Меча, и конфликт удалось завершить на корню. В Монетном квартале горовики из Гильдии Отверженных организовали нападение на казначейство, но его пресекли офицеры из Лиги Ясеня, которые выслеживали преступников уже несколько дней. Всех пятерых грабителей удалось уничтожить.
— Мрачные времена, — жуя табак, проговорил гвардеец по имени Ботч. — Ничем хорошим это не закончится, вот попомните мои слова.
— Что тут говорить, если уж на место капитана Лострикса метит проклятый Гарк, — выругавшись, поддержал его рядовой Лори. — Тогда точно придется несладко.
— Капитан Лострикс все еще жив, — вставил Миртэл Тольберт. — Лекари выходят его, он крепкий муж.
— Выходят, да только какой из него первый гвардеец, после таких травм? — брякнул Ботч. — Ему ведь башку размозжили, как ты сам говорил. Лучший меч гвардии теперь будет Гарк, как пить дать.
Миртэл Тольберт прекрасно знал, что сержант Гарк воин посредственный. Любитель грязной тактики, тылового сражения и фуражир, этот гвардеец всегда был на особом учете у капитана Лострикса. Однако замены Гарку на его посту не было, ибо никто лучше его не знал состояние дел городской гвардии, количество оставшейся провизии, время поступлений из казны и каждого гвардейца поименно. Ни о каком уважении со стороны служащих не могло быть и речи, хотя уважение — это последнее, в чем нуждался сержант Гарк.
Наутро в казармы прибыл молодой монах из ордена Его Дети и сообщил, что капитан Адри Лострикс пришел в себя и хочет видеть рядового Тольберта. Несмотря на то, что утром Миртэл должен был патрулировать Серебряный квартал, он отправился в лазарет, подменившись с одним из своих товарищей. В сердце его бушевали трепет и волнение, ведь человек, которым Миртэл Тольберт восхищался с детства, послал за ним сразу после того, как пришел в себя. Он будет первым, с кем Адри Лострикс поговорит после ранения. Большая честь для маленького человека.
Все оказалось хуже, чем предполагал рядовой Тольберт. Адри Лострикс был плох настолько, что едва говорил. Голова его была перемотана некогда белой повязкой, на которой запеклась багровая кровь. Губы виконта были белые, под глазами виднелись темные круги. Некогда могучий воин превратился теперь в ослабленного полуживого калеку.
— Здравствуй, Миртэл, — с тяжестью в голосе, проговорил он, когда гвардеец пожаловал к нему в покои.
— Капитан Лострикс, — поклонился Миртэл Тольберт. — Рад видеть вас в здравии.
Первый гвардеец выдавил из себя улыбку.
— Назвать это здравием не поворачивается язык. Я умирю, Миртэл. Лекари бессильны, священники тоже. Монахи делают все, чтобы я как можно больше спал, но я-то чувствую, что конец близок.
Ком подступил к горлу гвардейца, так жалко ему стало своего командира. Резкий приступ ненависти к тому кузнецу обуял его и в тот миг Миртэл Тольберт был готов мстить за своего капитана.
— Вы — сильный человек и обязательно поправитесь, — рядовой знал, как нужно говорить в такой ситуации, хотя он прекрасно осознавал всю бесполезность этих слов.
— Я вызвал тебя не просто так, — серьезно проговорил капитан. — Во-первых, я хотел поблагодарить тебя за отвагу, которую ты проявил на улице Рутоса Легилля. Ты не дал бунтарям убить меня, рисковал своей жизнью, защищая мою.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
