Том вытащил еще одну тонкую манильскую сигару[2], отхлебнул из стакана коньяка и сморщил нос. Нет, наслаждаться этим благородным напитком он был пока не способен.
«А ведь эта бурда, вероятно, стоит целое состояние», — подумал Том и решил, что ему придется привыкнуть и к коньяку.
2
На следующее утро ровно в восемь часов Клэр ждала Тома в столовой: он попросил ее позавтракать с ним. Когда дверь распахнулась, она быстро подняла глаза и выронила вилку.
— Боже, вы сбрили усы!
Том замер в дверном проеме и, явно изумленный, часто заморгал глазами. А Клэр была слишком поражена, чтобы устыдиться своей бестактности.
«Как он мог сделать такое?! Ведь усы Таскалусца Тома Парди придавали ему такой лихой вид! Именно они отличали Тома-Таскалусца от тысяч других. Как он мог их сбрить?!»
— Прошу прощения?
Удивленный голос Тома постепенно проникал в сознание Клэр, и до нее начало доходить, что она только что накричала на своего хозяина. Она сразу же почувствовала, как кровь прилила к ее щекам, и поняла, что они стали пунцовыми.
«Боже правый, что я себе позволяю?!»
Клэр глубоко вздохнула, опечаленная тем, что воспитание снова ее подвело. Она с трудом отвела глаза от выбритого лица своего хозяина и склонила голову.
— Простите меня, мистер Партингтон. Не понимаю, что на меня нашло… Пожалуйста, простите меня!
Ее щеки все еще горели от унижения. Клэр не удивилась бы, если бы он ее уволил в ту же секунду, и поэтому была вдвойне удивлена, когда услышала его хрипловатый смех. Робко взглянув на Тома, она обнаружила, что он уже оправился от своего удивления при проявлении подобного негодования с ее стороны и широко улыбается, усевшись напротив нее.
— Простите, что напугал вас, мисс Монтегю. Вот уж не думал, что моих усов будет кому-то не хватать!
«Не думал, еще бы!»
Одному богу известно, как Клэр любила эти усы! Она постоянно о них писала. В зависимости от обстоятельств, с которыми сталкивался ее герой, эти лихие усы то топорщились, то обвисали, то намокали, то блестели льдинками зимой.
Клэр судорожно сглотнула:
— Прошу прощения, мистер Партингтон. Вы, наверное, сочли меня полной идиоткой…
Том поспешил заверить ее в обратном, и Клэр вымученно улыбнулась в ответ.
Завтрак шел своим чередом. Клэр продолжала бросать подозрительные взгляды на Тома. По правде говоря, его рот обладал такой прекрасной формой, что выглядел достаточно привлекательно и без обрамления знаменитых усов. Внезапно Клэр спохватилась, что разглядывает его губы самым что ни на есть неприличным образом, и, нахмурившись, отвела глаза в сторону. Снова ее плохое воспитание выплыло наружу.
Клэр приказала себе прекратить думать о глупостях и сосредоточиться на делах. Деловые качества — вот что ценит мистер Партингтон больше всего, и она не обманет его ожиданий.
— Мистер Сильвер приедет в десять часов, мистер Партингтон.
Клэр слишком нервничала и почти не могла есть, но все-таки заставила себя проглотить кусочек ветчины. Ее желудок сжимался только от того, что она находилась в одной комнате с этим человеком, мужчиной ее мечты!
Его выразительные голубые глаза, искрящиеся смехом, смотрели на нее через стол.
«В этот момент его усы наверняка поникли бы, придав ему вид довоенного южанина, готового в любую минуту выехать на псовую охоту», — думала Клэр с болью в сердце. С явной неохотой она признала, что и без своих знаменитых усов Том выглядит тоже неплохо. И постаралась больше на него так не пялиться.
Комната, где они завтракали, была гораздо более уютной, нежели большая столовая: в ней могло разместиться не больше двенадцати человек. Однако в это утро Клэр чувствовала бы себя более спокойно, если бы между ней и ее новым хозяином простирались двадцать футов красного дерева. Тем более что не успел день начаться, а сна уже ухитрилась поставить себя в дурацкое положение.
— Я с нетерпением жду встречи с ним, мисс Монтегю. У меня к нему масса вопросов.
— Не сомневаюсь, что он сможет удовлетворить ваше любопытство. Покойный мистер Партингтон всегда говорил, что Джедидайя Сильвер — настоящее сокровище.
— Уверен, то же самое он говорил и о своей экономке, — галантно заметил Том, и Клэр покраснела, как школьница.
Она пробормотала что-то невразумительное и окончательно смутилась.
«Какая благородная у него душа! Сказать подобное — и это после того, как я так безобразно себя вела!»
— После завтрака, — продолжал Том, — не окажете ли мне любезность показать окрестности усадьбы? Знаю, вы не имеете отношения к фермерскому хозяйству, но вы как-то упомянули про сад. Я всегда мечтал иметь собственный сад.
Том с явным удовлетворением отхлебнул кофе, чему Клэр была несказанно рада. Гордон Партингтон выписывал кофе с Ямайки, а ямайский кофе всегда считался превосходным. Видимо, Тому он тоже понравился. Ее удивляло только какое-то неподдельное возбуждение в поведении ее нового хозяина. Она ожидала, что такой многоопытный путешественник, герой и светский человек привычен к большим усадьбам.
Как бы то ни было, Клэр радостно улыбнулась ему в ответ, отчаянно надеясь, что не слишком открыто выражает свое восхищение им.
— С удовольствием, мистер Партингтон. Ваш дядя разрешал мне поступать с садами по своему усмотрению. Надеюсь, вы одобрите мой вкус.
По правде говоря, единственное, чем гордилась Клэр, кроме умения вести домашнее хозяйство, было садоводство. Сады усадьбы Партингтонов славились в небольшом городке Пайрайт-Спрингсе. Даже из далекого Сакраменто приезжали полюбоваться на сады усадьбы Партингтонов во время празднеств Четвертого июля, когда Гордон открывал дом для посетителей и устраивал ежегодный прием. Клэр очень хотелось, чтобы Том продолжил традиции усадьбы Партингтонов, которые она так любила, но на это у нее было мало надежды.
Закончив завтрак, они вышли из дома, и Клэр повела Тома через солярий, по мраморной террасе, вниз по лестнице в небольшой садик с розами. Сердце ее билось гулко, словно где-то непрерывно вели артиллерийский огонь. Она молилась, чтобы Тому понравились плоды ее труда.
Через хитро устроенную беседку, увитую шиповником, можно было выйти из небольшого садика в более просторные сады. Клэр предусмотрительно засадила клумбы различными однолетними и многолетними растениями так, чтобы они цвели почти круглый год, поэтому в саду редко не было цветов совсем. Однако глубокой осенью розы уже опали, не видно было веселых бутонов и цветов, издающих сладкий запах. Решетки для глициний показались Клэр голыми и холодными, и она окинула их недовольным взглядом. Конечно, даже без цветущих роз и глициний в саду зелено, и можно отдать должное красоте местности. Но разделит ли мистер Партингтон ее энтузиазм?
