— Это и нас касается? — спросил с ехидцей Тутаринов и со значением нажал на слово «нас».
— А почему нет? — спокойно ответил Рокоссовский. — Мы что — неприкасаемые? Или из другого теста?
— Мы — носители боевого опыта. Разве этого мало?
Рокоссовский приподнял с места шахматного короля. Покрутил между пальцев. Показал собеседнику.
— Знаешь, почему умные люди разрешили ему ходить только на одно поле? И сам же пояснил:
— Потому — он носитель опыта. А опыт — это старые сапоги. Ходить в них вроде бы удобно, да вот протекают…
Признаюсь, высказывание меня смутило. В то время слово «опыт» произносилось настойчиво часто. «Изучать опыт минувшей войны», «полнее использовать опыт боев в практике учебы» — фразы такого рода звучали на всех совещаниях и разборах учений. И вдруг — «старые сапоги».
Должно быть, определение задело и Тутаринова.
— Я бы не стал так резко, — сказал он примирительно. — Свой боевой опыт мы выстрадали…
— А я выстрадал то, о чем говорю. Ты бы знал, сколько раз в минуты решений приходилось слышать: «А в девятнадцатом году в такой обстановке мы действовали по-иному». Нет опаснее аргумента! Помню, один такой опытный взял в руки новенький автомат. Подержал, покрутил. Потом сказал красноармейцу: «Покажите, как выполнять команду „Штыком — коли, прикладом — отбей!“. Боец растерялся. А опытный говорит: «Вот и цена этой железке. Жрет уйму патронов, а для рукопашной — дрянь!» Потом уже оправдывался: да, автоматы мы недооценили. Заметь, не я, а мы!
— Узнаю, — сказал Тутаринов и понимающе улыбнулся. — Сэмэн Буденный. Известная фамилия.
— Да при чем тут фамилия! — ответил Рокоссовский в сердцах. — Мы сами, что, лучше были? Если на то пошло, в сорок первом я себя долго ломал, чтобы не поддаваться прошлому опыту. Он ведь то и дело подсказывал: шашки — вон! В атаку — марш-марш! По-кавалерийски. А нас за это били. Пока мы не поняли: каждый день требует новых решений. Теперь вспомни, сколько раз, выслушав такие новые решения, более опытные говорили: так, как вы предлагаете, воевать нельзя.
— Было, — согласился Тутаринов. — Сейчас другое время…
— Время действительно другое, — согласился Рокоссовский. — В войска пошла ракетная техника. Не смотрим ли мы на нее с колокольни старого опыта? Ты вот сегодня два раза кавалерию поминал. Без нее тебе, вроде, тоскливо. Верно? А она иссякла. Умерла, если хочешь…
Именно в это время Тутаринов, двинув вперед слона, прорвался через пешечный центр в глубь обороны маршала, и тот в раздумье спросил меня:
— Ну, майор, что мне предпринять?
Позже, когда Тутаринов уехал в войска, которые готовились ко второму этапу учений, маршал предложил сыграть партию мне.
И я проиграл…
ОТЧЕГО ВОРОБЬИ СЕРЫЕ
Генерал-майор танковых войск Сурков знакомил маршала Рокоссовского с гарнизоном. Они шли по чисто выметенному плацу. Генерал, показывая что-либо, торжественно вещал: «Это мои казармы. Здесь штаб моей дивизии. Там мой танковый парк. Это аллея моих отличников».
Маршал не выдержал, спросил:
— А воробьи тоже ваши?
— Мои, — ответил генерал автоматически.
— То-то они такие серые, — заметил Рокоссовский.
— Так точно, — согласился генерал, как ни в чем не бывало. — Зима. В трубах ночуют.
ИСТОРИЯ С БУДКОЙ
В конце дня больших полевых учений тот же генерал майор танковых войск Сурков подошел к маршалу Рокоссовскому, козырнул и тоном заботливого хозяина сообщил:
— Товарищ Маршал Советского Союза, ночевать вы сегодня будете в будке. Там уже все приготовлено.
— Спасибо, генерал, — поблагодарил Рокоссовский. — Я уж лучше где-нибудь под кустиком. Зачем же собачку тревожить? Где спала, пусть там и спит.
Генерал встрепенулся: должно быть бестолковость маршала удивила его.
— Будка — это штабной фургон, товарищ Маршал.
— Вот видите, оказывается у вещей свои названия, чтобы их можно было отличать и не путать, — сказал Рокоссовский. — Оказывается, в танковых войсках иначе.
* * *
Престарелому маршалу Семену Буденному рассказали, что на Брежнева совершено покушение: в него стреляли из пистолета.
— И что?
— Остался жив.
— Ну вот! — возмутился Буденный. — Я же всегда твержу: шашкой надо! Шашкой оно надежнее!
«ГОСПОДИН ПРЕЗИДЕНТ, НАТО ВОЙНУ ПРОИГРАЛО…»
В министерстве обороны проводились большие командно-штабные учения. По их замыслу предстояло проиграть возможные варианты начального периода войны, в которой агрессором выступали объединенные вооруженные силы стран НАТО в Европе.
За советскую сторону играло главное оперативное управление Генштаба, за НАТО — Главный штаб главного командования сухопутных войск, который возглавлял Маршал Советского Союза В.И. Чуйков.
Смысл учений был в том, что обе играющих стороны строили свои решения на основании реального учета соотношения сил, развернутых обеими сторонами на театре военных действий. Поэтому учения носили характер совершенно секретных, и о них за стены министерства обороны никакой информации не поступало, хотя за их ходом внимательно следили ЦК КПСС и правительство.
Министр обороны маршал Р.Я. Малиновский, осуществлявший общее руководство учениями, приехал в Главный штаб сухопутных войск в период, когда там заканчивали работу над планом натовского нападения на Восточную Германию и попросил Чуйкова доложить ему соображения планировщиков.
— Начало наступления, — доложил Чуйков, — НАТО будет предварять нанесением ядерных ударов по важнейшим объектам Группы Советских войск в Германии…
— Забудьте о ядерных ударах, — прервал его Малиновский. — Мы отрабатываем начальный период войны с применением обычных средств вооружения.
— Тогда НАТО нет смысла начинать агрессию. Без ядерного оружия теми силами, которые у них есть в Европе, с группировкой Советских войск им не сладить. Поскольку у меня права главнокомандующего войсками НАТО, я отдам приказ о ядерной атаке.
— Господин главнокомандующий НАТО, — Малиновский умел быть остроумным и в то же время язвительным, — решение о применении ядерного оружия вправе принимать только президент США. Так вот, считайте, что я на данный момент им являюсь и наносить атомные удары запрещаю.
— Хорошо, учту, — мрачно сказал Чуйков.
Некоторое время спустя в Генштабе состоялось обсуждение планов сторон. На нем помимо высших военных чинов присутствовали члены правительства и сам Н.С. Хрущев.
Первым замысел операции должен был доложить Чуйков.
— Товарищ Хрущев, — начал он доклад, затем повернулся к Малиновскому, — господин президент Соединенных Штатов, докладываю вам, что без применения ядерного оружия НАТО войну уже проиграла…
Разразился скандал. Вскоре строптивого маршала от должности главнокомандующего сухопутными войсками освободили, задвинув на руководство Гражданской обороной.
О ПАПАХЕ
На имя министра обороны маршала Р.Я. Малиновского некий полковник прислал письмо. Он сетовал, что полковники, которые справедливо выделены из остального офицерского состава тем, что зимой имеют право носить папахи, летом такого преимущества перед другими командирами не имеют. Он считал, что стоило бы подумать, как сделать так, чтобы полковники выделялись в офицерском корпусе и в теплое время года. Малиновский, познакомившись с письмом, наложил резолюцию: «Разрешить просителю носить папаху и летом».
МАРШАЛ И «СТРАТЕГИ»
Однажды привез на просмотр Главкому ракетных войск стратегического назначения Маршалу Советского Союза Крылову набранную статью. Прочитав и завизировав гранки, маршал передал их мне и сказал:
— Статья вроде бы сложилась. Но вообще-то редакция ходит в кругу одних и тех же тем. Дисциплина, боевая готовность — все это, конечно, важно. Но я бы написал статью о стратегах. Развелось их у нас видимо-невидимо. Иной и дело знает, зубы, как говорят, на нем съел, а спросишь совета, он тебе в глаза смотрит, угадать старается, чего ты желаешь. А я без дураков его собственное мнение, его совет услышать хочу. Чего ж тут темнить? Впечатление, что тактиков уже не осталось…
Поясню существенную деталь.
Есть такой армейский анекдот. В купе едут двое — генерал и лейтенант. Сели играть в шахматы. Три партии подряд выиграл лейтенант. И тогда генерал заметил: «Эх, молодость! Тактик ты, лейтенант, хороший. А вот стратег — ни к черту! Ради стратегии генералу можно было бы две партии проиграть…»
Поводом, по которому маршал вспомнил об анекдоте, послужило происшествие, незадолго до того имевшее место с ним самим.
В одно из воскресений маршал решил поехать в лес по грибы. Пора для белых стояла самая подходящая. И место имелось хорошее. Один из полков, подчиненных маршалу, стоял в светлых березовых перелесках, где белые так и перли из-под земли. Оставалось сесть в машину и ехать на тихую охоту.
