Путешествия капитанов Байрона, Уоллиса и Картерета показали, что военные корабли «Дельфин» и «Ласточка» мало подходят для таких целей, прежде всего потому, что они не могли взять с собой нужного количества провизии и приборов. Поэтому капитан Кук для своего первого плавания использовал корабль совершенно иного типа. В Англии такие суда употребляются для перевозки угля. Для исследовательских экспедиций, по мнению капитана Кука, необходим был корабль, способный вместить провизии и других припасов для всей команды по меньшей мере на три года; при этом он должен быть не слишком велик, иметь не очень глубокую осадку, чтобы в случае, надобности входить в самые узкие и самые мелкие бухты. Надо также, чтобы он легко снимался с мели, во всяком случае выдерживал удар о грунт и чтобы для починки можно было без особого труда вытащить его на берег. Хороший моряк на таком судне не побоится плыть куда угодно, зная, что оно будет ему послушно. Именно таковыми и были оба корабля, на которых мы отправились в кругосветное плавание. Думаю, что при всех своих недостатках и неудобствах они оказались наилучшим образом приспособлены к столь опасным путешествиям.
Большее из них, водоизмещением в 462 тонны, оснащенное 16 четырехфунтовыми пушками, было названо «Резолюшн» [«Решение»]; им командовал сам капитан Кук. Командиром меньшего, «Адвенчер», водоизмещением в 336 тонн, стал капитан Тобайас Фюрно. На первом находилось 112 человек, на втором лишь 81, не считая астрономов, натуралистов, художников и их слуг[44]. Многие офицеры, младшие офицеры, да и некоторые матросы уже принимали участие в одном, а то и в нескольких кругосветных плаваниях; опыт таких людей был особенно ценен.
На каждом корабле находился астроном, нанятый Палатой долготы (The Board Longitude)[45]: на «Резолюшн»—господин Уильям Уолс (недавно выпустивший книгу о наблюдениях, сделанных во время плавания)[46], на «Адвенчере» — господин Уильям Бейли, который теперь опять путешествует с капитаном Куком [47]. У них имелись все необходимые астрономические и навигационные инструменты, прежде всего хронометры для определения долготы: три, изготовленные Арнолдом, и один — Кендаллом по образцу часов Гаррисона[48].
На «Резолюшн» находился также художник-пейзажист Уильям Ходжс, посланный Адмиралтейств-коллегией, чтобы зарисовать не только виды различных местностей, но в меру своих способностей и туземцев.
Банкс и Соландер, принимавшие участие в первом плавании капитана Кука, решили отправиться с ним и на этот раз. Господин Банкс даже затратил немалые суммы, дабы обзавестись всем необходимым. В ботанических и зоологических исследованиях ему должны были помимо Соландера помогать двое молодых людей, трех других он собирался взять, чтобы они зарисовывали животных и растения, которые будут им найдены. Сопровождать его собирался даже Цоффани, опытный немецкий художник, которому надлежало зарисовывать всяческие ландшафты, равно как и жителей. Чтобы совершить путешествие с наибольшими удобствами, Банкс потребовал произвести на корабле некоторые перестройки. Однако морской министр не пожелал исполнить требований сего бескорыстного ревнителя науки. Банкс довольно долго, хотя и напрасно, ждал благоприятного решения, наконец за десять дней до отплытия он заявил, что отказывается от путешествия вместе со всеми своими спутниками[49]. Министр был разгневан, он захотел показать, назло Банксу, что наука может обойтись и без него. Из суммы, которую выделил на это путешествие парламент, еще оставались не распределены 4000 фунтов стерлингов. Министру это пришлось как нельзя более кстати. Моему отцу было предложено сопровождать капитана Кука в качестве натуралиста; однако всю интригу, которая предшествовала приглашению, от него тщательно скрыли. Парламент определил ему и мне вышеназванную сумму, присовокупив к ней всякие ненадежные обещания, и мы отправились в путешествие, намереваясь хотя бы отчасти восполнить ущерб, который могла бы претерпеть наука из-за отказа господина Банкса. Так что в данном случае мстительность человека принесла даже пользу. Но ко времени третьего плавания капитана Кука и это чувство уже охладело. Снова зашла речь о том, чтобы послать в путешествие натуралиста, однако наука теперь министра вовсе не интересовала. Сказалось всегдашнее его к ней презрение, так что новая экспедиция обошлась без ученого [50].
На каждый корабль были взяты части, достаточные, чтобы собрать небольшое судно водоизмещением в 20 тонн на случай, если бы мы потеряли свои корабли или захотели что-нибудь отправить. Однако они не понадобились почти до самого конца плавания, когда нам стало не хватать топлива.
У нас были также сети, удочки и другие рыболовные снасти, а чтобы покупать у дикарей провизию, капитан взял с собой запас всевозможных грубых тканей, изделий из железа и других товаров. По приказу Адмиралтейств-коллегий было также выбито несколько позолоченных медалей с изображением головы короля, дабы раздать их дикарям в память о нашем путешествии.
В столь долгих и трудных морских плаваниях особенно важно сохранить здоровье команды, и об этом позаботились как никогда. Некоторые съестные припасы заменили другими; прежде всего на борт в большом количестве были взяты наша немецкая кислая капуста и бульонные таблетки из свежего мяса.
Мы взяли на «Резолюшн» шестьдесят больших бочек кислой капусты; к нашему возвращению на мыс Доброй Надежды они совершенно опустели. Капуста выдержала все перемены климата, какие нам довелось испытать. Недели за две до прибытия в Лондон мы случайно обнаружили в трюме последнюю бочку, которую до сих пор не заметили, и в ней капуста также сохранилась до того свежей и вкусной, что португальцы, коих мы угощали на рейде в Фаяле, не только поели сами с отменным аппетитом, но и попросили остатки, чтобы угостить товарищей на берегу. Мы ели ее обычно два раза в неделю, а в море, особенно в самых южных широтах, и того чаще. Порция составляла фунт на человека. Расхваливать достоинства сего продукта перед немецким читателем излишне. Стоит, однако, отметить, что капуста, возможно, лучшее противоцинготное средство, если только употреблять ее помногу, большими порциями, не как лекарство, а как питательную еду.
Другим надежным, питательным и полезным для здоровья средством были таблетки или лепешки из уваренного до состояния желе мясного бульона. Мы взяли их 5000 фунтов. Трижды в неделю на обед варился горох [51], и каждый раз в его отваре разводилось примерно два лота[52] такого бульона на человека. Иногда его готовили и на завтрак, заправляя пшеничной, ячменной или овсяной мукой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
