в зале старого Дома культуры. Она была красивой, изящной, грациозной и очень доброй. У нас было столько совместных планов, но потом страшный диагноз, несколько месяцев в больнице, последняя неделя ее жизни дома и все…
Отца тогда сильно подкосило. Нас с Даной «добрые» соседи даже чуть в опеку не сдали, считая, что папа не справляется. Он очень ее любил. Я мечтала, чтобы однажды меня полюбили так же. И танцевать…
— Прости, — Дана скребется в дверь. — Юна, я правда не специально.
Быстро вытерла лицо полотенцем, посмотрела в свои покрасневшие глаза в зеркало и выглянула к сестре.
— Все хорошо, — улыбнулась ей и снова скрылась за дверью.
Постояла под горячими струями воды. Стало легче. Папа говорил, что мы не должны плакать, вспоминая маму, она бы расстроилась, ведь мечтала, чтобы ее девчонки были счастливы.
Насухо вытерлась, надела домашние свободные штаны и длинную, давно растянутую, но все равно любимую футболку. Сделала себе большую кружку черного чая с лимоном и корицей, выложила на стол тетради.
— Ты время видела? — вздрогнула, услышав голос отца за спиной.
— Нет, — включила телефон, глянула на экран. — Три почти, — потерла кулачками уставшие глаза.
— Иди спать, детка, — папа погладил ладонью по спине. — И не ссорьтесь с сестрой.
— Мы не ссоримся, — быстро скидываю все в рюкзак, чтобы не забыть утром. — Спокойной ночи, — целую его в щеку.
Уснуть так и не получается. События прошедшего дня круговоротом вертятся в голове. И слова Даны о Максиме почему-то задевают. Нельзя же так о живых людях… А с другой стороны, может только так и надо? Цинично, расчетливо и без чувств? Но меня не так учили!
А жить с Зарецким, похоже, придется именно так.
Будильник у Даны прозвонил чуть раньше моего. Но раз я все равно не сплю, то и разлеживаться дальше не имеет смысла.
Прошлась пальчиками по вешалкам в шкафу. Выбрала модное платье в пол цвета темного шоколада со свободной, развевающейся юбкой. Оно немного не по сезону, но очень хочется. Декольте у него красивое, в меру глубокое, V-образное с имитацией завязок, свисающих на груди. На талии тонкий лакированный ремешок на несколько тоном светлее. На шее закрепила черный широкий чокер с серебряной капелькой в центре. Покрутилась, проверяя, все ли в порядке.
— Да красивая, красивая, — сонно ворчит сестра, шлепая босыми ногами по полу.
— Спасибо, — улыбнулась ей.
Дополнила образ короткой кожаной косухой, шляпкой-таблеткой с загнутыми по кругу полями и высокими черными ботинками на шнуровке.
— Юна, — вздыхает сестра, увидев готовую картинку. — Туфли под платье не пробовала примерить?
— Нет, — подмигнула ей, подхватила с пола рюкзачок и сбежала из дома, пока Дана не начала зудеть о том, что у меня нет вкуса и я вечно сочетаю несочетаемое.
Глава 7
Юна
После последней пары вываливаемся всей группой на улицу. К обеду спряталось солнце и резко похолодало. Мое тонкое платье пропускает через себя холодный ветер. Он ознобом оседает на коже, забираясь даже под нижнее белье.
— Пойдешь со мной в торговый центр? — интересуется Аля, заплетая длинные русые волосы в косу, чтобы их не трепал ветер.
— Я не знаю, — осматриваю студенческую парковку в поисках машины Максима. Он же говорил, что приедет. Не то чтобы я горю желанием его увидеть, просто ничего плохого он мне не сделал и сбегать было бы некрасиво.
— Ждешь кого-то? — Аля вместе со мной начинает рассматривать въезжающие на территорию универа автомобили.
— Его, — киваю на брутальную черную Тойоту, паркующуюся прямо у входа.
Эта машина очень идет моему странному зеленоглазому знакомому. Вот так, оказывается, бывает. Кому-то идет модное платье или туфли, а ему — машина.
— Его? — давится своими словами подруга. — Ты когда успела отхватить такого красавца?
Я не рассказала ей ни про скорую свадьбу, ни тем более про Макса. Это слишком личное, а им я не могу делиться ни с кем, даже с единственной подругой.
Воскресенский вышел из своего черного монстра, сел на капот и вопросительно уставился на меня.
— Вау… — вздыхает Аля. — Где такие мужики водятся, Юн? Я тоже такого хочу, — хнычет она, дергая меня за рукав куртки.
— Если бы я знала, — отвечаю ей, — за сотню метров обходила бы такое место. Ладно, мне пора. Прости, что с торговым центром сегодня не вышло. Если еще будет актуально, я была бы не против прогуляться с тобой завтра.
Целую Алю в щечку, сбегаю вниз по ступенькам. Холодный ветер сильным порывом забирается под длинную юбку, приподнимает ее, ставит колокольчиком.
— Это что? — вместо «привет» прилетает мне.
Непонимающе смотрю на Максима. Он цепляет пальцами юбку платья, пробуя на ощупь тонкую ткань. Недовольно закатывает глаза.
— Я думал, ты умнее, — разочарованно вздыхает, а мне так обидно становится.
Я старалась! Мне ужасно захотелось выглядеть сегодня по-особенному. Для себя, для настроения! А он!
— Что не так? — не выдержав, спрашиваю у мужчины.
— На улице дубак, а ты голая почти. А так ничего, все нормально, — пожимает плечами. — В машину садись. Печку включу. И пока ты не начала сопеть еще громче, изображая из себя недовольного ежа, ставлю перед фактом: вчерашние джинсы были лучше.
— Я не еж, — отворачиваюсь к окну и делаю вид, что мне совсем все равно на приятный теплый воздух, направленным потоком дующий на меня.
— Юна, — мужчина очаровательно улыбается и снова закатывает глаза, слегка качая головой. — Девушка с покрасневшим от холода носом и синими губами — не самое привлекательное зрелище для мужчины любого возраста. Не дури.
— Я для себя старалась, а не для мужчины любого возраста, —
