– Вот черт, – не сдержалась Анна. Не сводя глаз со страшного содержимого, она почти машинально присела на корточки, нашарила на полу ключ и, бросив на него рассеянный взгляд, вставила на место.
Оливия, внимательно наблюдавшая за ее лицом, встрепенулась:
– Думаешь, это зуб вампира, да?
– Нет, это вставная челюсть моей бабушки, – огрызнулась девушка.
– Неет, это вампир, – с мечтательной улыбкой протянула дамочка, и глаза ее затуманились.
– Ты, мать, «Сумерек» пересмотрела, хоть тебе и не по возрасту. – остудила ее пыл Анна. – Вот эта хрень – она с отвращением ткнула пальцем во все еще открытую шкатулку, – это тебе не карамельные сопли для маленьких девочек. Вампир по определению не джентльмен, и уж точно – не любовник, он – гурман. Хочешь стать главным блюдом дня?
– Ты так говоришь, будто вампиры и в самом деле существуют, – неуверенно хихикнула Оливия.
– Существу-уют, – с нехорошей улыбкой заверила ее Анна. – И не дай тебе бог в этом убедиться. – Она взглянула в округлившиеся глаза Оливии и спохватилась: – Прости. Я напугала тебя. Каюсь, не сдержалась. Очень надеюсь, что твоя находка – всего лишь пустышка, из которой все давным-давно выветрилось, а ее хозяин обратился в прах. Вещица хоть и подлинная, но очень старая. Если что и было – быльем поросло.
– Не знаю, не знаю, – мстительно протянула дамочка, – я тут в Интернете покопалась. – Она приосанилась, невероятно гордая собой. – Так вот! В этих местах то и дело что-нибудь случается. Такое впечатление, что нечисть здесь просто кишмя кишит. В том числе и вампиры. Их в средние века тут водилось, что в тайге медведей.
– Охотно верю, но сейчас избавь меня от экскурса в историю. Тебе лучше поскорее отнести этот «подарочек» куда-нибудь подальше от дома и забыть обо всем.
– Можно подумать, я не пыталась, – неожиданно сникла Оливия. Уголки ее ярко накрашенного рта опустились, а в глазах мелькнуло беспокойство.
– Пыталась? – удивилась Анна ее благоразумию. – И что?
– Она возвращается. – С глубоким вздохом призналась женщина. – Первый раз я ее просто на помойку вынесла. Так она уже к вечеру снова на подоконнике стояла. Я тогда не слишком испугалась, решила – тетушка Видонка постаралась: увидела в мусорке ценную вещь и прибрала. Они тут, блин, бережливые. Во второй раз я эту дрянь аж за город вывезла, чтобы наверняка. Специально такси наняла, не пожмотничала. Два дня потом радовалась. А на третий шкатулка появилась вот на этой тумбочке, представляешь? Открываю утром глаза – стоит, зараза! Эй, что с тобой?
– Это хуже, чем я предполагала, – выдавила Анна. – Нужно подумать…
– Только ты думай быстрее, – попросила Оливия. – А то…
– Что еще?
– Да так…
– Нет уж, выкладывай до конца, а то у меня от твоих сюрпризов уже волосы дыбом.
– Да пожалуйста. Только не говори потом, что я спятила. – Она наклонилась вперед и понизила голос: – Мне тут мерещится всякое… Хотя я, вроде, не пью. Может, это возрастное?
В голосе женщины звучала надежда, и это напугало Анну больше всего. Оливия так тщательно скрывала цифру в своем паспорте, что и сама, кажется, иногда забывала, что там нарисовано и вдруг она с радостью готова диагностировать у себя старческий маразм!
– Что тебе привиделось? – мягко спросила Анна.
– Ничего конкретного, – призналась Оливия. – Но иногда, когда я прохожу мимо зеркала, мне кажется, что там, внутри, кто-то есть. Он прячется, но, когда я не смотрю, следит оттуда за мной. Думаешь, я сошла с ума?
– Боюсь, что нет.
Глава 3
Анна уже произнесла свое привычное «Здравствуйте» и прямой эфир шел полным ходом, а на экране, на месте «маленького окошка» все еще красовалась заставка. Со своего места девушка прекрасно видела пустой стул напротив.
По задумке режиссера эфир вели две ведущие. Одна из них непосредственно вела программу, отвечая на короткие вопросы в студии, а вторая, изображение которой красовалось в нижнем углу экрана, в аккуратной маленькой рамочке, в то же самое время беседовала с клиентами с глазу на глаз. У звонящего был выбор: задать свой вопрос на всю страну или пошептаться с гадалкой без посторонних ушей. Народ предпочитал прямой эфир, кайфуя от своего голоса, звучащего из телевизора и оттого, что тетя из того же ящика разговаривает с ним, уютно расположившимся на диванчике в трусах и с пивом.
Но и в «маленьком окошке» эксперту было чем заняться.
Сами ведущие работу в «маленьком окошке» не любили. Платили за нее мало, гримироваться приходилось самому, а вкалывать – по ночам и на износ. Больше других возмущалась Оливия. В частной беседе быстро становилось понятно, что сказать ей по большому счету нечего, что сильно било по самолюбию, а скромный гонорар за такое унижение возмущал дамочку до глубины души. Справедливости ради нужно заметить, что из-за высоких рейтингов сия участь выпадала ей крайне редко, но сегодня как раз был такой день.
С начала эфира прошло уже десять минут, а во втором кресле все еще никого не было.
Наконец дверь в студию бесшумно открылась, и кто-то проскользнул внутрь. Во время эфира входить в студию посторонним было строго запрещено, так что Анна поняла – ее партнерша, слава богу, явилась. Не переставая говорить, девушка бросила взгляд на соседнюю декорацию и остолбенела. Ей с трудом удалось удержать нить разговора с очередным клиентом ибо зрелище, представшее ее глазам, было впечатляющим.
К сожалению, это была не Оливия.
Ко второму столику с достоинством проплыла… Пупышева.
– Анна, держи себя в руках, – предупредил наушник голосом редактора, тщетно пытающегося не заржать в голос.
Хорошо ему.
На голове Пупышевой красовалась причудливая конструкция из темных кучерявых волос и пышного букета алых маков. В тон ярким, откровенно пластмассовым цветам ведущая подобрала блузку в псевдоиспанском стиле с пышными оборками. Дальше начиналась собственно катастрофа: под блузкой ничего не было. То есть, были еще трусы – наивно-белые, исключительно удобные, хлопковые – они кокетливо выглядывали из под пламенеющего подола кофточки, обтягивая увесистую попу, давно проигравшую битву с целлюлитом. Но на этом все.
К счастью, нижнюю часть ведущей надежно скрывал стол со свисающей до самого пола скатертью, так что, когда изображение Пупышевой появилось на экране, все выглядело вполне пристойно. Но программа все равно пошла наперекосяк. Анна то и дело сбивалась, так как при взгляде на партнершу ее душил смех. Она старалась не смотреть в ту сторону, но с этим возникли сложности, так как редактор немедленно требовал, чтобы она прекратила сидеть в кадре боком. Анна послушно поворачивала голову, и все начиналось по новой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
