Читаем без скачивания Китайский детонатор - Максим Шахов

Дорога в город была сравнима с путем на Голгофу. На ухабах содержимое желудка подпрыгивало до гортани, оставляя во рту мерзкий привкус. Криворук был почти уверен, что Корольков нарочно пересчитывает колесами все огрехи асфальтового покрытия.

Он ошибался. Как и все сотрудники УГРО, сержант Корольков знал, что майор Криворук плохо переносит поездки в транспорте и быстро укачивается даже абсолютно трезвый и на самой гладкой дороге. Поэтому он делал все, чтобы облегчить страдания начальника, но все равно пришлось дважды останавливаться, прежде чем они добрались до места.

– Я за водичкой выскочу? – спросил Корольков, когда они проезжали мимо ларька на улице Тигровой.

– Давай, – сказал Криворук простуженным голосом. – И мне прихвати бутылку. Жарко что-то.

Только эта газировка и помогала ему держаться на виду у следственной бригады. Моргая глазами, Криворук чувствовал, как они слипаются. Время от времени он набирал домашний номер, но жена не отвечала. Настроение от этого не улучшалось. Общее состояние тоже.

– Товарищ майор, – послышалось за спиной, – пожалуй, мы тут закончили.

Это был младший лейтенант Антон Соловушкин, самый молодой и самый перспективный оперуполномоченный уголовного розыска. По мнению Криворука, его главный недостаток заключался в том, что он и стремился быть самым-самым. Неудачи или критика совершенно выбивали его из седла.

– Излагай, – сказал Криворук и, с отвращением дымя сигаретой, стал слушать, кивая, когда выводы Соловушкина совпадали с его собственными.

Он поведал, что стрелял один человек, вооруженный иностранной штурмовой винтовкой. Пули были натовские, калибра 7,62×51. Для большей убойной силы их надпилили или надрезали. Все три жертвы умерли фактически мгновенно. Никто не успел оказать сопротивления.

– Свидетеля допросили? – спросил Криворук. – Как его?

– Чередняков Олег Юрьевич, – напомнил Соловушкин.

– Я и говорю, Соловушкин. Что он показал?

– Убийца был одет в куртку с капюшоном. Китаец. Перебив всех, даже не заглянул в кассу и не обыскал трупы. Соловушкин говорит, что китаец открыл огонь после того, как ему отказались налить коньяку.

– Чушь, – поморщился Криворук. – Типичная разборка банд.

– Тонгов, – похвастался эрудицией Соловушкин, за что удостоился неодобрительного взгляда начальства.

– Ты мне лучше скажи, где он сейчас?

– Никуда не денется, товарищ майор. Если, конечно, удастся установить его личность.

Криворук выкатил на лейтенанта налитые кровью глаза.

– Что значит: установить? Ты же сам сказал, что его фамилия Чередняков.

– Ах, вы про свидетеля… – Соловушкин облегченно засмеялся. – А я думал, вам убийцу вынь да положь.

– Весело тебе? – спросил Криворук. – Цирк тебе здесь? – Он кивнул на разбросанные по залу трупы.

– Простите. – Соловушкин сделался серьезен. – Чередняков содержится в подсобке. Напуган до смерти, до сих пор трясется как банный лист.

– Банный лист липнет.

– Что?

– Ничего. Веди его сюда.

Но знакомство с очевидцем Чередняковым пришлось отложить. Подскочил Корольков, шепнул, что с майором желает побеседовать эфэсбэшник.

– Чего ему надо? – проворчал Криворук.

– Не могу знать, товарищ майор.

– А не сблюет твой эфэсбэшник?

– Не могу знать, – повторил Корольков.

– Ладно, сейчас проверим. Пусть войдет.

Представитель Антитеррористического центра скользнул взглядом по трупам и направился к Криворуку, в котором сразу распознал главного. Выглядел этот бритоголовый тип так, что немедленно хотелось проверить его на предмет причастности к организованной преступной группировке. С левой стороны его пиджака угадывались очертания наплечной кобуры и того, что в ней обычно носят. Однако предъявленное им удостоверение оказалось настоящим, не внушающим подозрений. Оно было выдано подполковнику ФСБ Хромову, хотя его принадлежность к секретной службе по розыску и уничтожению террористов там никак не отображалась.

– Что вас сюда привело? – хмуро осведомился Криворук, когда знакомство состоялось.

– Трупный запах, – невозмутимо ответил Хромов, пряча удостоверение. – Мне нужны подробности.

– Вышлю вам копии протоколов и заключений экспертизы.

– Предпочитаю получать информацию из первых рук.

– А какао с чаем? – поинтересовался Криворук.

– Нет, спасибо.

Отвернувшись, Хромов направился к трупу Вэньминя. Криворук придержал его за локоть.

– Туда посторонним нельзя, – сказал он. – Проводятся следственные мероприятия.

Он всегда гордился силой своих пальцев и в свободное время упражнял их с помощью теннисного мячика, который держал в верхнем ящике письменного стола. Но Хромов избавился от захвата с такой легкостью, словно с вареными макаронами, а не с тренированными пальцами Криво– рука.

– Мне можно, – сказал Хромов.

Присутствующие оставили свои дела, украдкой наблюдая за сценой, разыгрывающейся у них на глазах.

– А я говорю, нельзя! – повысил голос Криворук.

Он снова протянул руку. На этот раз Хромов поймал его за запястье и, притянув к себе, тихо произнес:

– Не зарывайся, майор. На тебя смотрят подчиненные. Предлагаю сотрудничество и свою помощь.

– А если я откажусь? – строптиво спросил Криворук.

– Один мой звонок, и тебя заменят другим, более покладистым.

На протяжении нескольких секунд майор Криворук смотрел в темно-коричневые глаза, устремленные на него. Внутренний голос подсказал ему, что слова столичного подполковника не расходятся с делом.

– Отпусти, – буркнул он.

Хромов разжал пальцы:

– Пожалуйста.

– Чем ты можешь мне помочь? – спросил Криворук, перебарывая желание потереть затекшую кисть руки.

– Это было убийство на почве мести. – Хромов показал на труп Вэньминя. – Настоящей мишенью был он, а эти двое попали под раздачу случайно. Убитый – программист из «Санни электроникс».

– Все это я и без тебя знаю.

– Кроме мотива убийства, м-м?

Хромов подмигнул, а Криворук неожиданно для себя ухмыльнулся.

– Ну, до этого бы мы и сами докопались, – сказал он.

– Не так быстро, верно?

– Парень работал на вас?

– Нет, но я на него очень рассчитывал, – признался Хромов. – С его гибелью оборвалась одна очень важная ниточка.

– Попробуем восстановить твою ниточку, – сказал Криворук. – Сейчас побеседуем с очевидцем.

– Вот это дело.

Охранник Чередняков был спортивным, но порядком потасканным мужчиной с моложавым лицом и старческими мешками под глазами. Войдя в зал, он побледнел и опасливо посмотрел по сторонам. Его рассказ не отличался красноречием:

– Тот псих сто грамм попросил. Его хотели турнуть. Тогда он достал обрез и положил всех троих к такой матери. Выстрелы были как из пушки.

Эта песня продолжалась минут пять, пока Криворук не заставил Череднякова сменить пластинку. Оказалось, он запомнил кое-какие немаловажные подробности. Хромов в допрос не вмешивался, а только посматривал издалека, что Криворуку понравилось.

– Хочешь задать ему пару вопросов? – спросил он у Хромова.

Тот отрицательно покачал головой, и Чередняков был отпущен под подписку о невыезде.

Переглянувшись, Криворук и Хромов уединились за столиком в дальнем углу, где первый тут же присосался к бутылке газировки, а второй сунул в рот леденец на палочке, распространяющий тонкий аромат ананаса.

– Где этот хрен раздобыл армейский «Винчестер», хотел бы я знать? – произнес Криворук, отдуваясь.

– Это было охотничье ружье, – возразил Хромов. – Карабин.

– Ты гильзы видел?

– Ага, полюбопытствовал. Пока ты сторожа мурыжил.

– Тогда ты плохо разбираешься в боеприпасах, подполковник, – с удовольствием констатировал Криворук. – Это патрон 7,62×51, разработанный компанией «Винчестер» и принятый на вооружение в армиях НАТО и США.

– Это наш патрон того же калибра, – возразил Хромов. – Гильза тоньше, чем у армейского патрона. Это потому что в охотничьем стволе давление меньше. Кстати, о гильзах. Стрелявший их не собрал умышленно. Это вызов.

– Может, не догадался?

– Нет, майор. Работал профессионал. Посмотри, как он грамотно всех положил. И ни одного отпечатка подошвы. Опять же, выручку не тронул. Это для него мелочь.

– Пожалуй, ты прав, – вынужден был признать Криворук. – Сечешь, подполковник.

Он допил воду и поставил пустую бутылку на стол.

– Работа такая, – сказал Хромов, двигая тонкой палочкой, торчащей у него изо рта. – Что тебе удалось вытащить из сторожа?

– Кое-что удалось. Он сказал, что убийца был маленький, худой, черноволосый. Скорее всего, китаец. На нем была выгоревшая ветровка, а лица Чередняков не видел или не запомнил с перепугу. Если мотивом была месть…

– Сто процентов, – вставил Хромов. – Вэньминю угрожали и с ним расправились.

– Тогда, – продолжал Криворук, – можно предположить, что это была разборка между китайскими кланами. – Вспомнив реплику Соловушкина, он добавил: – Тонгами.